Каждый день как последний стр. 159
время — нет. Кому, как не Николь, это знать…
Из клиники пришлось уволиться. В индустрии красоты людям с дефектами внешности не место. В городе оставаться Николь тоже не могла. Ее история так активно освещалась в прессе, что о покое и не мечталось. И она уехала к своей подруге Даше в маленький городок в области и стала работать продавцом в магазине…
— Как ты думаешь, — обратилась Николь к Дельфии, — тот тип, что пришел перед девушкой, засланный казачок?
— На сто процентов уверена.
— Из полиции?
— А есть еще варианты?
— Что за тип? — всполошилась Наташа.
— Да зашел тут один, никак выгнать не могли, — ответила Николь. —
Я принюхалась, думаю, может, пьяный, но нет, трезвехонький.
— Полиция у нас утром была, — покачала головой Даша. — Зачем ей какого-то казачка засылать?
— «Жучки»! — воскликнула Наташа, вскочив. — Ордера не получили, а о чем мы тут говорим, узнать решили…
Женщины переглянулись.
— Может, она права? — нахмурилась Фи-фи. Затем, понизив голос до шепота, продолжила: — Под нас явно копают. Даша сегодня спрятала все архивы и инвентарь. Я обзвонила каждую из сестер… — Они называли друг друга сестрами. — Нам нужно залечь на дно, пока все не утрясется…
— Пойдемте поищем «жучок»? — предложила Николь так же тихо, как Дельфия. — Тип находился под моим визуальным контролем все время. Если он что-то прицепил, то к прилавку или витрине с фигурками.
Они поднялись и направились в торговый зал.
— Как «жучки» выглядят? — спросила Наташа, присев возле прилавка.
Ей не успели ответить. В дверь заколотили. Да так настойчиво и грубо!
Дельфия, нахмурившись, крикнула:
— Не видите, что ли, закрыто?
— Открывайте, полиция!
Даша выронила из рук толстую книгу, которую подняла, чтобы посмотреть, не засунули ли что-то под нее. Она упала с таким звуком, будто здание провалилось под землю…
Или это Наташе только показалось?
Побледневшая Дельфия шагнула к двери и повернула ключ.
В «Чашу» ввалилось трое мужчин. Все в гражданском. Но сомнений в том, чем они занимаются, у Наташи, встреть она их на улице, не возникло бы.
— Старший оперуполномоченный Казиев, — представился самый высокий из них, сверкнув черными очами и «ксивой». — Представьтесь, пожалуйста.
— Дельфия Дионисовна Сифакис, хозяйка магазина.
— Предъявите документы, пожалуйста. — Он обвел женщин взором. — Остальных я тоже попрошу достать паспорта или водительские удостоверения.
— Что происходит, господин Казиев?
— Обыск.
— Даже так? У вас и ордер есть?
— А как же, — хмыкнул он. Из планшета показался лист бумаги с печатями и подписями. — Убедились? Теперь прошу удовлетворить мою просьбу.
Дельфия сходила в свой кабинет и вернулась оттуда с сумочкой. В ней находились ее документы. Достав их, она протянула паспорт оперу.
— Дельфия Дионисовна Сифакис, — прочитал Казиев.
«Надо же, — подумала Наташа. — Она на самом деле Дельфия. Хотя, возможно, имя это она получила не при рождении. Его поменять можно легко. И стоит это недорого…»
— Так вы реально гречанка? — последовал вопрос опера, ответ на который интересовал и Наташу.
— По отцу. Мама у меня русская.
— У вас не наша прописка.
— Совершенно верно. Я зарегистрирована в другом городе.
— В каком?
— А вы разве не видите?
— Так в каком?
— В подмосковных Люберцах.
— Родились там?
— Родилась я в Салониках. И этот город как место рождения указан в паспорте. Из Люберец моя мама. Когда она ушла от отца, вернулась домой…