Каждый день как последний стр. 229
дому разнесся грохот. Паша, вскочив на ноги, завертел головой. Найдя взглядом топор, он схватил его и бросился к двери.
— Это не крысы, — пробормотала Лида, снимая с подоконника банку со свечкой и кидаясь следом. — Откуда шел звук?
— Из дальнего коридора.
— Там тоже когда-то было жилое помещение? — спросил Паша у Дины.
— Да. Отдельная комнатушка, метров восемь квадратных. Ее из сеней переделали. Там дворник жил.
— Значит, так… — Он приостановился. — Девочки, остаетесь тут и вызываете полицию. А я пошел…
— Ну уж нет! — проявила несговорчивость Лида. — Я с тобой.
— Поперечная ты, как говорила моя бабушка.
И снова звук. Уже новый. Как будто постукивание. Глухое и
ритмичное. Там-там-та-та-там!
Паша завернул за угол и увидел распахнутую дверь дворницкой.
— Посвети! — попросил он Лиду. Она вытянула руку со свечкой вперед.
Пламя уже угасало и света давало немного. Однако его хватило на то, чтобы увидеть человека, лежащего на полу. Он был привязан к стулу, который упал вместе с ним. Во рту у человека был кляп. Поэтому, увидев своих спасителей, он только замычал.
— Кен?
Пленник закивал.
Паша рухнул на колени, вытащил из его рта носовой платок.
— Слава богу, — выдохнул Кен. — Слава богу, вы меня услышали… Я уж думал, не найдете меня и она вернется…
— Дай я тебя освобожу. — Паша стал разматывать веревки. — Давно ты тут?
— Не знаю. А сколько сейчас времени?
— Десять вечера.
— Значит, часа три. Я домой ехал, решил срезать путь, чтоб без светофоров… И тут смотрю — женщина знакомая стоит.
— Что за женщина?
— Я не знаю, как ее зовут. Она хозяйка магазина «Чаша». Я туда захаживал несколько раз.
— Зачем?
— Их рекламу часто бросали в мой почтовый ящик. И когда мне понадобилось масло для аромалампы, я к ним заехал. Купил. И потом еще несколько раз какую-то мелочовку приобретал… — Паша тем временем справился с веревками. Отвязав ноги Кена, он помог ему встать, протащив его скованные руки через спинку стула. — И вот еду я и вижу ее. Притормозил, спросил, не подвезти ли. Она согласилась. Сказала, что у нее коробка тяжелая. Одна ее до машины не дотащит. Я зашел с ней в дом, она провела меня в эту каморку. И тут удар по шее. Я отключился, но ненадолго. Когда женщина застегивала на моих запястьях наручники, я очнулся.
— Что ей было нужно?
— Она не разговаривала со мной. Но я понял, что нужен для какого-то обряда. Она бормотала что-то про алтарь и свечи. А потом ей позвонили, и она, разговаривая, вышла. Я думал, вернется сейчас, но нет. Видно, покинула дом. Я, правда, не слышал этого. Только скрипы какие-то.
— Мы не видели твоей машины у дома.
— Да, она сказала, лучше ее оставить в соседнем дворе, не на виду. Тут шпаны много, не дай бог стекло разобьют или двери поцарапают. Я подумал, какая заботливая! — истерично рассмеялся Кен. — Какое же счастье, что вы меня освободили. Я, когда услышал ваши голоса, чуть с ума не сошел. Стал шаркать подошвами по полу, стараясь привлечь ваше внимание. Потом, когда веревки немного ослабли, топать начал. Но вы не шли! И я стал раскачиваться, чтобы упасть. Уж грохот вас точно должен был привлечь…
— Давай я расцеплю тебе руки, — предложила Лида.
— Как? Есть ключ?