Каждый вдох стр. 240
его перевели в реабилитационную клинику.
Там Тру оставался почти три года.
Огонь в камине отражался в глазах Хоуп, и Тру снова подумал, что она так же красива, как много лет назад. А может, и красивее: в тонких морщинках у глаз он видел мудрость и безмятежность, которые дает только опыт. При виде ее лица в душе Тру рождалось ощущение чуда.
Он знал, что ей пришлось нелегко. Хотя Хоуп мало говорила о браке с Джошем, Тру чувствовал, что она щадит не только его чувства, но и свои.
Хоуп смотрела на него так, будто видела впервые.
– Господи, – сказала она наконец, – я ничего ужаснее в жизни не слышала! Как же ты выкарабкался?
– Не знаю.
– Ты что, правда был мертв?
– Мне так сказали. Год спустя я звонил медсестре в пункт вакцинации – она поклялась, что жизненные показатели у меня были на нуле. Когда я закашлялся, по ее словам, половина пациентов в приемной закричали. Помню, я еще смеялся, слушая об этом.
– Ты все отшучиваешься, а ведь ничего смешного нет!
– Нет и не было, – согласился Тру. Он тронул висок, где волосы совсем побелели. – У меня была травма мозга – осколки сломанных костей куда-то там воткнулись, и довольно долго нейронные связи потом не восстанавливались. Очнувшись, я пытался
общаться с Эндрю и врачами, но говорил одно, а выходило совершенно другое. Мне казалось, я говорю, допустим, «Доброе утро», а с языка слетало «Сливы кричат на лодках». Это меня страшно расстраивало, а с раздробленной правой рукой я еще и писать не мог. В конце концов путаница начала выправляться, правда медленно. Но когда я смог произносить элементарные связные фразы, в памяти начались дурацкие провалы. Я забывал самые простые слова – приходилось говорить: «Та штука, которой едят, с зубчиками, серебристая» вместо «вилка». Врачи не могли сказать, временный у меня паралич или уже навсегда: отек спинного мозга из-за сломанных позвонков долго не проходил, хотя мне и вставили штифты…
– О боже, Тру… А я ничего не знала, – срывающимся голосом проговорила Хоуп.
– Но ты бы ничем не помогла, – напомнил Тру.
– Все равно, – возразила она, согнув под пледом колени. – Как раз тогда я начала тебя искать, но мне и в голову не пришло проверять больницы.
– Понимаю, – кивнул Тру.
– Я бы к тебе приехала.
– Но я не был один, – возразил он. – Эндрю прилетал при каждой возможности, Ким тоже приезжала. Роми откуда-то узнал о случившемся, и пять дней на автобусе добирался в реабилитационный центр. Он пробыл со мной неделю… Но, понимаешь, эти визиты не приносили мне особой радости, особенно в первый год. У меня все болело, я не мог нормально общаться и видел, что они боятся не меньше моего: пойду ли я когда-нибудь своими ногами, смогу ли снова нормально говорить и жить самостоятельно… Мне было очень несладко.
– И когда у тебя наметилось улучшение?
– Двоение в глазах пропало через месяц, но еще с полгода я видел нечетко. Садиться в кровати я начал через четыре месяца. Стали слушаться пальцы на ногах, но кости ног срослись неправильно, пришлось ломать и заново сращивать. Были операции на мозге, на позвоночнике и… в общем, такого я никому не пожелаю.
– А когда ты понял, что снова