Кесарь стр. 120
лицо… Два дня бесплодной для противника битвы — и спешное отступление, кое иначе как бегством на деле назвать нельзя. Так что…
Так что он это сделал. Прогнал опасного ворога. Защитил Русь! Сегодня ей уже никто не угрожает. А завтра…
Завтра Господь управит, как быть.
Кесарь Михаил вновь коснулся Креста, коим благословил его на битву старец Иринарх. Видно, пришло время наконец-то вернуть его в Борисоглебскую обитель…
Эпилог
Вот, братцы, и подошла к концу история «Орла и Ворона», вот и закончились приключения бравого ротмистра (да уже полковника!) и стрелецкого головы… Закончились ли, спросите вы? Ведь история обоих офицеров армии Скопина-Шуйского, ровно, как и его самого, вроде и не оборвалась, и последнюю главу можно расценивать как запятую, а не жирную точку…
Ну, значит, точку я поставлю в эпилоге.
И начну с того, что книга должна была закончится иначе. С точки зрения моего соавтора Сергея — «упругостью временного потока», то есть согласно теории, по которой любое изменение исторических событий обратимо. И если условные попаданцы спасли Мишу от отравления в Москве, то смерть все одно забрала бы его — ядом или пулей убийц, или случайно нашедшей кесаря Михаила вражеской пулей на поле боя, или даже артиллерийским ядром. Ага, как адмирала Корнилова в Севастополе… Или застреленного там же снайпером адмирала Нахимова. Или адмирала Макарова, чей корабль подорвался на мине! Генерала Кондратенко, бывшего душой обороны Порт-Артура, генерала Ватутина, попавшего в засаду бандеровцев…
Даже ничем не выдающегося адмирала Витгефта, чья смерть, однако, полностью изменила ход морского боя в Жёлтом море и серьёзно повлияла на события Русско-японской войны! Короче, список можно продолжать и продолжать — но да, смерть вождя на поле боя, явление далеко не единочное в нашей истории.
И собственно говоря, эта версия развития событий уже нашла отражение в серии: так «Орёл» своими на первый взгляд, успешными действиями под Смоленском подталкивает короля к походу на Москву — и враги объединяются, получив значительное преимущество на поле боя. А Дмитрий Шуйский, не имея возможности тихо отравить племянника на одном из пиров, заключает союз с иезуитами и посылает за головой Михаила Васильевича боевиков ордена…
С моей же точкой зрения на все исторические события, как предопределенные нашими поступками, нашим ежедневным выбором между добром и злом, благодетелью и грехом, вы итак все отлично знакомы.
Правда, гораздо легче обсуждать Первую Мировую и Гражданскую войны с той точки зрения, что люди утратили веру и отошли от Бога, что христианское учение перестало быть их духовным стержнем — достаточно почитать «Жизнь Арсеньева» и «Тёмные аллеи» Бунина. За что, в итоге, и получили искупительные скорби… Ещё легче рассуждать о том, что Великая Отечественная стала величайшей искупительной скорбью для русского народа. Народа не просто отвернувшегося от Господа, но и молчаливо поддержавшего гонения на священство и монашество, на верующих. Поддержавшего, наконец, разрушение храмов, осквернение святынь…
И последствия нашествия Батыя можно объяснить тем, что до 1237 года Русь уже утопала в крови междоусобиц, в коих принимал участие едва ли не весь народ русской земли… И наоборот, татарское иго удалось сбросить лишь тогда, когда народ стал полностью един.
И даже скорби дней настоящих, причём скорби ещё только предстоящие, объяснить вполне легко. И