Кесарь стр. 122
Сибири явно посрамивший «дроздовцев» с их знаменитым переходом от Ясс до Дона! Но в итоге Москву освобождал рядовой герой Дмитрий Пожарский, для которого первым крупным сражением как раз и стала битва на Девичьем поле.
И дело тут прежде всего не в масштабе личности князя Пожарского — дело в том, что во втором ополчение народ наконец-то объединился. Обманутые самозванцами донские казаки, искупившие «воровство» кровью в сече за Климентьевский острог, крестьяне, коих готовили ещё шведские инструкторы Христиера Зомме, служившие под началом Скопина-Шуйского. Служивые люди всех мастей, от детей боярских до стрельцов и пушкарей, дворянство и купечество, давшее денег на поход, духовенство, всю Смуту державшееся на высоте. Церковь также давала деньги, помогала лекарями, пушками, оружием, её служители благословляли воинов на бой и порой даже вдохновляли их вернуться в сражение в самый ответственный момент. Вспомним келаря Авраамия Палицина и второй день Московской битвы… Второе ополчение объединило все сословия одной простой идеей: нужно постоять за свою землю, изгнать врага самим — не обманываясь речами всяких самозванцев.
Да, очевидно, второму народному ополчению должно было случится. Должно было подняться русскому народу и объединиться в столь грозный час, когда вопрос встал ребром: если не мы — то уже никто! Очевидно, люди должны были отказаться от самой мысли поддерживать кого-либо из самозванцев, бунтовать против действующей власти законных, помазанных царей. В конце концов, ведь именно с бунтов все и началось…
А за время Смуты, реально закончившейся лишь в 1618 году, успели пострадать все города, в свое время поддержавшие самозванцев, тут история Суздаля далеко не единична. Взят штурмом и разграблен Елец, некогда бывший важнейшим центром восстания Болотникова, Путивль, единственный город с каменным кремлём, давший укрытие Лжедмитрию Первому. За стенами Путивля тот и пересидел царскую осаду…
Наверное, именно поэтому Михаилу Васильевичу и суждено было умереть на пороге триумфа. Да так обидно и необычно для столь искушенного воина — от яда, принятого из рук пусть и дальней, но родственницы…
Я много думал, почему так? Почему тот же старец Иринарх, обладающий даром прозорливости, его не предупредил? Или почему Господь не открыл старцу именно этот столь важный момент, не отвёл руку отравителя?!
И вот, крепко все обдумав, я нахожу ответ — хотя бы для самого себя… Просто так было нужно. Нужно для людей, чтобы состоялось объединение в сердцах воинов второго ополчения на поле Московской битвы. Так нужно было для восцарения новой династии, вначале подарившей Руси мир и сумевшей навести порядок на истерзанной Смутой земле — а после накопившей силы для собственного сокрушительного удара!
Останься же Скопин-Шуйский в живых, какая история ждала бы нас, коли за Василием на престол вступил бы его брат-посредственность Дмитрий? Ведь Михаил, будучи гениальным полководцем, оставался безмерно верен трону, грамоты Ляпунова, величавшего его царём, он порвал. И в Москву князь отправился несмотря на предостережения Делагарди — не верил, что дядья причинят ему вред… И да, за Василием наследовать трон должен был именно Дмитрий, никакого иного завещания царь Шуйский не оставлял.
Можно, конечно, попытаться порассуждать и далее, что было бы, если бы, да кабы… Но история не терпит сослагательного наклонения. И повторюсь, пути Господни неисповедимы — я для себя ответ нашёл, устроит ли