«Кино» с самого начала стр. 24
поудобней, бородачи тоже расслабились, и Володя сказал:
– Послушайте нашу работу.
Он поставил на магнитофон ленту и включил аппарат. «Дамы и господа. Товарищи. Сейчас перед вами выступит всемирно известная группа „Мухомор“ – отцы новой волны в Советском Союзе. В своих песнях ребята поют о природе, о женщинах, о любви к своей великой стране. Искренность их песен снискала им мировую популярность». «Мухомор», – сначала по-английски, а затем – по-русски произнес с ленты мужественный голос. А потом началось такое, что мы принялись дико хохотать, бить друг друга по плечам и головам, топать ногами и рыдать от восторга. На записи мужественные и немужественные голоса читали стихи под фонограммы музыкальных произведений, которые в то время наиболее часто звучали по радио и телевидению и являлись фирменной маркой советского вещания – от «Танца с саблями» Хачатуряна до Джо Дассена и Поля Мориа. Стихи же были безумно смешные и абсурдные, приводить их я здесь не буду, хотя и помню наизусть достаточно много. Если хотите – приходите ко мне, я вам почитаю, а еще лучше – обратитесь к самим «Мухоморам».
В общем, бородачи были нашего поля ягоды, а может быть, мы – их поля, это неважно. Главное – мы моментально нашли общий язык и стали рассказывать друг другу о бесчинствах, которые мы творили в Ленинграде, а они – в Москве.
Неожиданно раздался звонок в дверь – звонили, но хозяева попросили нас всех замолчать, выключили магнитофон, Володя пошел открывать дверь, а Сережа остался в комнате. Володя вернулся к нам в сопровождении молодого человека все в тех же солдатских сапогах, и мы поняли, что это еще один «Мухомор». Нам было приятно, что задолго до концерта публика уже потихоньку собиралась.
– Свэн, – представился вновь прибывший.
– Свин, – сказал Свин, протягивая руку.
Вошедший вопросительно посмотрел на всех присутствующих, помолчал, потом с нажимом повторил:
– Свэн.
– Свин, – улыбаясь, ответил Свин.
Очевидно, юноша подумал, что его дразнят, и не знал, как поступить, – обижаться на такую глупость не позволяло вроде бы реноме «Мухомора», но нужно было что-то делать – все смотрели на него и ждали продолжения, и он сказал уже без нажима и с интонацией «ну ладно вам»:
– Свэн.
– Свэн, да это Свинья, его зовут так, – выручил друга Сережа.
– Свэн, – повторил совсем смешавшийся Свэн.
Все окончательно развеселились, в том числе и Свэн, и продолжили прослушивание записи «Мухоморов», попивали чай с бубликами, отогревались в уютной теплой квартире. Мы совсем было разомлели и стали даже подремывать, как пришел Троицкий.
После прозвона, естественно, «кодом», он влетел в комнату, не раздеваясь, окинул нас всех цепким взглядом, сказал «привет» и вызвал Свина на
лестницу для конфиденциальной беседы. Через пять минут (вот это деловой разговор!) Свин вернулся и сказал:
– Одевайтесь, поехали. Все в порядке. Концерт будет. Троицкий выставляет бухалово, играть можно всю ночь. Аппарат есть.
И мы двинулись по вечерней зимней Москве – впереди, выдвинув рыжеватую бороду, известный музыковед, за ним – восемь молодых людей совершенно неописуемого вида, и завершали шествие трое в солдатских сапогах, двое из которых были абсолютно на одно лицо. Дорога была неблизкой – троллейбус, метро, трамвай, и наконец Артем сообщил:
– Приехали.
Мы вошли в подъезд большого «сталинского» дома, и Артем позвонил в одну из квартир – уже без всякого кода. Дверь