«Кино» с самого начала стр. 49
– подтексты всякие, глубокие смыслы… Гигантомания какая-то. И в то же время нужно, чтобы название цепляло. Такое название, как «Аквариум», нам не подойдет – очень уж неброское. Гребенщиков – фигура сам по себе, он может играть и под таким именем, а мы пока…
– Да, пока – никто, – сказал Цой. – Давайте подумаем, вспомним разные группы – может быть, по типу старых битников что-нибудь придумаем. Давайте так, начнем с того, что решим: одно слово будет или несколько?
– Мне кажется, нужно одно, – сказал Олег.
– Мне кажется, несколько, – сказал я. – Вообще-то я считаю, что лучшее название советской группы, которое я слышал в своей жизни, это «Фрикционные автоколебания как фактор износа трамвайных рельс». Была такая джаз-роковая команда в семидесятые.
– Ну, это слишком круто, – засмеялся Витька. – Давай попроще.
– Вот, вспоминай, – я стал перебирать любимые названия. – Из двух слов: Rolling Stones, Jefferson Airplane, Jethro Tull, King Crimson…
– Давай по-русски, – сказал Витька.
– Давай – «Говорящие Головы», «Секс-Пистолеты», «Третий Мир», «Благородный Мертвец», «Герман и Отшельники»…
– Вот-вот, что-то такое.
– «Элвис Костелло и Аттракционы»… – продолжал я.
– «Гарин и Гиперболоиды», – сказал Витька. – По-моему, это то, что нужно.
– «Гарин и Гиперболоиды», – Олег засмеялся. – Да, весело. Крутое название.
– Смотри-ка, да. Крутое и энергичное. Как бы и битническое, и нововолновое, – поддержал я.
– Ну что, нравится вам?
– Круто, круто, Витя. Давайте на этом остановимся, – решил Олег.
– Я согласен.
– Я тоже, – сказал Витька. – Вообще-то можно еще подумать, потом. Но пока мне нравится.
– Отлично! «Гарин и Гиперболоиды». Поздравляю, товарищ Гарин. – Я пожал Витьке руку. – От лица всего коллектива поздравляю с началом творческой деятельности.
– Давайте поиграем теперь, – сказал новоиспеченный руководитель. – Нужно аранжировки делать.
– Есть, товарищ Гарин!
– А мне что делать? – спросил Олег.
– А ты пока так, постучи на чем-нибудь. Здесь ведь не нужно никаких барабанных сложностей. Ориентируйся на школу Ринго Старра, – посоветовал Витька. – Мы играем простой биг-бит.
– Сделаем, – сказал Олег и стал ладонями выбивать ритм на консервных банках.
Репетиция немедленно началась и продолжалась с перерывами на купание и выпивку все оставшиеся у нас полторы крымские недели. Каждый вечер мы давали концерт для непривередливых селян, что очень помогало оттачивать и чистить все песни – селяне орали, пили, болтались мимо нас взад-вперед, что отвлекало от игры, но помогло нам научиться сосредоточиваться на музыке и уходить с головой в жесткий ритм биг-бита.
Юг нам быстро надоел. Мы, как и всякие молодые люди, были еще достаточно глупы для того, чтобы не скучать в одиночестве, и нам постоянно были нужны какие-то внешние раздражители, приток информации извне. Тем более что у новой группы, которая родилась под горячем крымским солнцем и уже покорила сердца южан из Морского, были теперь грандиозные планы относительно завоевания Севера. Нам не терпелось вернуться в Ленинград и начать концертировать, ходить на собрания в рок-клуб; это сейчас они кажутся смешными и глупыми, а тогда все это было чрезвычайно интересно – репетировать, покупать инструменты и аппаратуру, слушать новые пластинки. Хотелось удивить всех близких друзей новой группой, – в общем, тянуло домой.
Ленинградское небо, как ни странно, на этот раз не казалось нам серым и мрачным, хотя солнца не было и в помине. Мы были бодры и готовы к активным действиям, и мрачный серый город был для нас ареной, был одновременно и нашим зрителем,