«Кино» с самого начала стр. 68
с огромными плечами – мы использовали заброшенные гардеробы родителей и, чуть-чуть подновив их, привели эти вещи в соответствие нашим вкусам. Гена к этому времени в очередной раз поменял квартиру – теперь он жил около Технологического института – уже довольно близко от рок-клуба, и ездить к нему было очень удобно практически из любой точки Ленинграда. Этой весной у нас с Витькой отпали последние сомнения – быть или не быть нашей группе, имеет ли смысл исполнять Витькины песни в таком виде, в каком мы их делали, – мы уже стали группой . После новогодних московских домашних концертов у нас состоялся маленький домашний концертик в Ленинграде – в какой-то из бесчисленных мансард Петроградской стороны, и публика опять была в восторге, публика взрослая, серьезная, какие-то режиссеры, художники, богема, одним словом. Это было то, что нам нужно, – приятно было иметь дело с образованными людьми, да мы и понимали, что только они могут помочь нам расти – в конечном счете и устройство концертов, и аппарат, и все остальное могли пробить только личности, так или иначе имеющие вес в официальной культурной жизни страны, – подполье уже явно стало несерьезным и несостоятельным способом существования. Я не помню, кто устраивал этот концертик на Петроградской, но там у нас появился Первый Официальный Фан (поклонник), не принадлежащий к кругу наших друзей. Друзьям-то тоже все нравилось, но друзья есть друзья, а тут незнакомый крепкий молодой человек с мутными глазами и красным носом так прямо и заявил нам:
– Я ваш первый официальный фан. Запомните это. Когда станете знаменитыми, говорите всем, что ваш первый официальный фан – это я – Владик Шебашов.
Мы идем в гости к Гене, говорим о всякой ерунде, и вдруг Витька спрашивает меня:
– Леша, а у тебя вообще какие планы на будущее?
– В каком смысле?
– Ну, через десять лет, через пять каким ты себя видишь? В каком качестве?
– Не знаю. Я как-то не думаю об этом. Тебя интересует, какую пенсию я хочу получать от государства, что ли?
– Вообще – чем заниматься?
– Я думаю, что будем играть дальше. Этого дела на всю жизнь хватит. А ты как считаешь?
– Да вот я тоже сейчас подумал, что я ничего другого перед собой не вижу.
– Ну, ты еще рисуешь – можешь художником стать, если захочешь.
– Мне кажется, не захочу. В музыке я живу. Видишь, мы же не профессионалы, и все это чистое дилетантство, но у нас будут свои слушатели. Ты как думаешь?
– Уже есть. Владик Шебашов.
Витька засмеялся:
– Да, Владик Шебашов, Майк, Борис… Борис ведь тоже непрофессиональный музыкант, и Майк тоже…
– Что значит – непрофессиональный? Как раз, по-моему, профессиональный. Одни играют так, другие – иначе, но играют ведь все равно и живут этим. Не в смысле денег, а вообще – это основное дело. Они-то как раз профессионалы. И ты – тоже. Вернее – мы.
– Да, ладно, профессионалы не профессионалы, какая, в общем, разница? Ты серьезно говоришь, что это для тебя основное дело?
– Да. А для тебя?
– Ну, я же говорю – у меня ничего другого нет. Только моя гитара. Вот, кстати, новую уже пора покупать.
– Давай, Витька, успокоимся и будем играть себе. Что голову-то забивать?
– Классно! Кстати, знаешь, мне что-то перестало