Библиотека

Кириньяга. Килиманджаро стр. 306

Размер шрифта
-
+
Тема

и запахов современного Найроби, а когда смотрю по сторонам, то вижу бесформенную серую стену, отделяющую дом моего сына от дома соседа.

Я помолчал.

– Наверное, такова моя кара за то, что я не сумел донести слово Нгаи до моего народа.

– Мы еще увидимся? – спросил он, подходя к воротам и снова отключая ненадолго небольшой участок поля, чтобы я мог выйти наружу.

– Если это никому не причинит неудобств, – сказал я.

– Великий Кориба думает о неудобствах? – спросил он с улыбкой.

– Мой сын находит меня таковым, – ответил я. – Он выделил мне комнату в своем доме, но предпочел бы, чтоб я жил где-то в другом месте. Его супруга стыдится моих босых ног и моего кикои; она все время покупает мне европейские одежду и обувь, чтобы я их носил.

– А мой сын работает в лаборатории, – сказал Камау, не без гордости указывая на окна кабинета своего сына на четвертом этаже. – У него в подчинении семнадцать человек. Семнадцать!

Я, видимо, не слишком впечатлился, потому что Камау продолжал уже не так восторженно:

– Это он дал мне работу, чтобы мне не пришлось жить с ним.

– Работу слоновьего спутника, – сказал я.

Выражение лица Камау стало одновременно радостным и печальным.

– Я люблю своего сына, Кориба, и знаю, что он меня любит, но думаю, что он в то же время и слегка стыдится меня.

– Между стыдом и восхищением тонкая грань, – сказал я. – Моего сына мотает между этими эмоциями, как маятник.

Камау, казалось, с облегчением услышал, что его ситуация не уникальна.

– Если хочешь, мундумугу, приходи жить ко мне, – сказал он, и я понял, что он говорит от всего сердца, а не из вежливости. – Нам нужно было бы поговорить о стольких вещах…

– Это очень благородное предложение, – ответил я. – Но, думаю, мне будет достаточно время от времени посещать тебя, в те дни, когда мне будет так тошно от кенийцев и будет необходимо поговорить с другим кикуйю.

– Приходи в любое время, – сказал он. – Квахери, мзее.

– Квахери, – ответил я. – До встречи.

Я встал на тротуар, двигавшийся по шумным, запруженным людьми улицам и бульварам, где некогда простирались кишевшие жизнью равнины Ати, и сошел с него у остановки аэробуса. Аэробус, практически пустой в этот поздний час, пришел через несколько минут. Он взял курс на север, держась примерно в десяти дюймах над землей.

Деревья, обрамлявшие прежде тропы миграции животных, сменил высокий лес зданий из металла, стекла и упрочненных сплавов. Глядя через окно в ночь, я на миг представил себе, что погружаюсь в прошлое. Вот там, где выросло здание суда из титана и стекла, на том самом месте, впервые арестовали Горящее Копье – он имел смелость заявить, что его страна не принадлежит англичанам. А вот там, у нового восьмиэтажного здания почтамта, погиб последний лев. А вот там, у водоочистительной станции, мой народ примерно триста лет назад одержал победу над вакамба в нелегкой, славной и кровопролитной битве.

– Мы прибыли, мзее, – сказал водитель, и аэробус завис в нескольких дюймах над землей, ожидая, пока я подойду к двери. – Вам не холодно в одной этой простыне?

Я не удостоил его ответом, а просто вышел на тротуар, который в этом пригороде не двигался, в отличие от городских кварталов.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.