Библиотека

Кириньяга. Килиманджаро стр. 321

Размер шрифта
-
+
Тема

на основе одного только бартера, ведь горожане ничего не могут предложить скотоводам, а у тех есть только скот. Было больно, произошло некоторое количество болезненных изменений, но мы быстро учимся на своих ошибках, и, когда я пишу эти строки, экономика уже понемногу восстанавливается. И славно, потому что иные, более мелкие проблемы не устают проявляться. Некоторые из них предсказуемы, и мы к ним готовились. Другие – совершенно неожиданны, для них требуются инновационные решения. Взять хотя бы проблему «оле».

Как я уже рассказывал в предыдущем разделе, «оле» означает «сын такого-то». Типичные масайские имена составляются так: Дэвид оле Сайтоти (Дэвид сын Сайтоти – это я), Джошуа оле Сайбулл (Джошуа сын Сайбулла, наш ведущий юрисконсульт) и так далеею А вот имена моей сестры, жены Джошуа и жены моего соседа: Эсьянкики, Малайка, Ледама. Чувствуете разницу?

Ледама прочувствовала и высказала старейшинам свое недовольство.

– Пока мы еще жили в Африке, – начала она, – женщин веками воспринимали как существ второго сорта. На нас возлагалась почти вся тяжелая физическая работа, пока мужчины стерегли стада от леопардов и львов, но даже после того, как львы и леопарды исчезли, такое положение дел сохранялось. Лишь когда мы переселились в города вроде Найроби и Момбасы, мы начали бороться за свои права и в конечном счете добились признания нас равными мужчинам.

– И вы по-прежнему считаетесь равными мужчинам, – отозвался Роберт оле Меели, спикер совета. – В чем состоит твоя жалоба?

– Нас по-прежнему не считают равными мужчинам, – настаивала Ледама.

– В чем же? – спросил Роберт. – Вы вольны выбирать себе профессию. Любая должность оплачивается независимо от пола сотрудника. Никто не вправе отказать женщине в приеме на работу. Повторяю: в чем состоит твоя жалоба?

– Неравенство осталось в именах, – ответила Ледама.

Роберт непонимающе взглянул на нее:

– В именах?

– Тебя зовут Роберт сын Меели, – пояснила она. – А я – просто Ледама.

– А что, – уточнил он, – ты предпочла бы зваться Ледамой оле Койяти?

Старейшины хихикнули.

– Я же не сын кого-либо, – сказала Ледама. – Почему бы мне не получить право зваться Ледамой дочерью Койяти?

– Это противоречит тысячелетней традиции, – возразил Роберт.

– Ты сам только что признал: даже тысячи лет недостаточно, чтобы вы научились воспринимать нас как равных себе, – сказала Ледама. – Это что же получается, Килиманджаро – Утопия только для мужчин?

Совет удалился на обсуждение, которое продлилось не более получаса и стало одним из самых коротких заседаний в истории. Старейшины вынесли решение, что, начиная со следующего дня, Ледама будет зваться Ледамой дочерью Койяти. Проблема отпала. На двадцать четыре часа. Потому что на следующий день Ашина, дочь Лемасолаи, обратилась в совет с новой жалобой.

– Почему это я должна зваться дочерью Лемасолаи? – возмутилась она.

– А разве он не твой отец? – спросил Роберт оле Меели.

– Мой.

– Значит, проблемы нет, – ответил он.

– Есть, – настаивала она. – Разве вы не подтвердили вчера, что на Килиманджаро действует равенство полов?

– Действует, – согласился Роберт, хмурясь и пытаясь понять, к чему она ведет.

– Мою мать звали Кибиби, – продолжала Ашина. – Почему мой отец важнее моей матери?

– Но мы никогда не утверждали, что он важнее, – ответил Роберт.

– В таком случае я требую, чтобы меня называли Ашиной дочерью Кибиби.

На сей раз заседание совета продолжалось всего десять минут.

– Вопрос закрыт, – возвестил Роберт

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.