Кладбище улик стр. 18
я рехнулся, — в конце концов решил он. — Ибо теперь вообще ни фига не понимаю… Аррауны разорвали дипломатические отношения с оборотнями и ящерами и присоединились к Велланскому Союзу?
— Нет. Это сделал лишь я и верные мне люди. — Фирн мотнул головой на остальных всадников, мчащихся рядом. — Война назревала уже давно. Еще пять лет назад правители рас на всемирном совете поняли, что мир продлится недолго. Неужели ты не обратил внимание на рекрут-кампании, на усиление армий, скорую переподготовку боевых магов и элитных частей? Альянс и Союз стремительно наращивали военную мощь, не афишируя этого.
— Но из-за чего, черт возьми? В чем причина конфликта? Ведь столько веков длилось перемирие!
— Ресурсы.
— Какие еще ресурсы?
— Все, Кетгут. На материке медленно, но неотвратимо заканчиваются ресурсы. Их уже не хватает на семь рас. Нас слишком много. Слабейшие должны выбыть из игры: уступить место сильнейшим.
Кетгут некоторое время скакал молча.
— Сколько? — наконец осмелился спросить он.
— Минимум две, мастер смерти, — не поворачивая головы, ответил Млечный Фирн. — Вожди Альянса решили, что две расы должны покинуть этот мир навсегда. А вот, какие именно — должна показать война, которую я хочу предотвратить.
Кетгут оторопел.
«Минимум две…» — все еще звучало у него в ушах.
Пальцы вдруг стали ватными, и поводья потными змейками выскользнули из ладоней. Океан мерцающих огней, в пучину которого он несся на полном ходу, покачнулся и стал переворачиваться.
Пылающая земля и темное небо поменялись местами.
В следующий миг Кетгут не удержался и вылетел из седла…
* * *— Пусть он знает правду.
— Почтенный Фирн, ты удивляешь меня. Как можно доверять проходимцу?
— Иного выхода нет. Если мы решимся на такой шаг, нужно быть уверенным, что Наста и остальные полководцы Альянса не возродятся.
— Сомневаюсь, что необходимо позволять видеть целостную стратегическую картину обыкновенному исполнителю.
— Он не обыкновенный исполнитель, венценосный. Он — наша единственная надежда. Шанс предотвратить истребительную бойню, по сравнению с которой Великая Война покажется детской стрельбой из рогатки.
— Почему ты так считаешь? Я могу дать тебе отряд лучших следаков, и они соберут Улики быстрее и надежнее одиночки.
— Быстрее — да. Но веришь ли ты до конца своим людям? Ведь чем многочисленнее войско, тем выше вероятность предательства. В случае, когда речь идет об одном человеке, количество вариантов сокращается до двух: либо да, либо нет. А целый отряд — это уже далеко не два варианта.
— Фирн, не высасывай мне мозг сомнительными математическими доводами, окажи милость.
— К тому же, венценосный правитель людей… Доспехи Нордна, кажется, существуют лишь в единственном экземпляре.
— Да. Здесь ты прав.
— Стало быть, ты согласен?
— Хорошо, почтенный Фирн. Пусть он знает.
— Мудрое решение, венценосный.
— Надеюсь…
Кетгут слышал весь разговор будто бы сквозь сон. А может быть, то и был сон?
Когда он начал приходить в себя, первое, что ему стукнуло в голову: мыслить — самое трудное занятие на свете. Хотелось заснуть, но мешало монотонное гудение в ушах и желчное жжение в глотке. Тошнило, болели шея и затылок. События минувших суток промелькнули в сознании какой-то маниакальной карикатурой и показались малозначимыми…
Видно, при падении со скакуна, он достойно приложился башкой оземь.
— Хватит расслабляться. — Фирн цинично толкнул Кетгута в плечо. — Развалился, как барышня на сеновале.
— С каких это