Библиотека

Клава Назарова стр. 287

Размер шрифта
-
+
Тема

услышать:

— Шпарь, соколы, дроби свастику! На тюрьму цельте, на тюрьму!..

Затем послышался тяжёлый топот сапог, брань, вопли, чей-то торжествующий выкрик: «Да здравствует советская…», гулкие выстрелы, и всё стихло.

Сердце Клавы учащённо колотилось. Она долго прислушивалась к затихающему гудению моторов и от души пожалела, что всё так быстро кончилось. Но всё же ей было легко и радостно.

«Молодцы лётчики! — подумала она. — Поздравили-таки немцев с праздником. Куда нашим гранатам перед бомбами! Каково вот только ребятам во время бомбёжки? Мне-то в тюрьме хорошо, стены метровые, не пробьёшь. А где они укрылись?»

Так с мыслями о своих юных друзьях Клава и забылась тревожным, беспокойным сном.

За дочерью

Евдокия Фёдоровна вернулась из деревни через два дня. В комнате было уже прибрано — постарались соседи, — но она сразу почувствовала, что произошло что-то неладное. Подкосились ноги, и она тяжело опустилась у порога на лавку, не в силах развязать мешок с провизией, принесённой из деревни.

В дверь заглянули соседки. Не решаясь войти в комнату, они молча смотрели на старую грузную женщину, на её отёкшее лицо, на руки в синих узловатых венах, упавшие на колени.

Наконец Евдокия Фёдоровна заметила соседок.

— Что с Клашей? — спросила она сдавленным голосом.

Соседки в замешательстве переглянулись: кто же первая скажет матери правду? Переступив порог комнаты, к Евдокии Фёдоровне подошла Самарина.

— Ты… ты, Фёдоровна, крепись, — глухо заговорила она. — Сама знаешь, время такое…

— А чего — время такое? — подала голос стоявшая позади всех Бородулиха. — Времечко строгое, всё по закону. Ты прямо скажи Назарихе. Забрали её дочку… Допрыгалась… За чем пошла, то и нашла. Бойчиться не надо было.

Женщины зашикали на Бородулиху, хотя и не очень решительно.

— Забрали? — переспросила Евдокия Фёдоровна. — Эти самые? Из комендатуры?

— Они. — Мария Степановна удручённо кивнула головой. — На машине приезжали, обыск делали.

И тут, желая хоть как-нибудь утешить её, наперебой заговорили соседки:

— Ты, Фёдоровна, не думай чего. Клаша, она спокойная уехала, без всякого страха.

— Да ещё крикнула на прощание: «Скажите маме, что я скоро вернусь!»

— Вернётся… Жди-пожди, — не по-доброму усмехнулась Бородулиха, проталкиваясь вперёд. — Слушай, Евдокия… И за тобой два раза приходили. Мне так и наказывали передать. Как, мол, Назарова вернётся, пусть сама в комендатуру явится. Ты меня слышишь или нет?

— Да слышит, слышит, — шепнула Самарина с таким видом, словно в комнате находился тяжелобольной. — Ступай ты ради бога…

— А мне задерживаться и ни к чему. Я своё дело сделала. — Бородулиха круто повернулась и вышла.

Евдокия Фёдоровна, оцепенев, невидящими глазами смотрела куда-то в угол комнаты. Серый платок медленно сползал с её шеи на пол.

Самарина еле заметно махнула рукой, и соседи вышли.

— Ты бы разделась, легла. — Самарина подняла платок и осторожно тронула Евдокию Фёдоровну за плечо. — А ещё лучше ко мне спустимся, вниз.

— Зачем это? — безучастно спросила она.

— Отдохнёшь у меня, успокоишься. А то, не ровен час, опять за тобой припрут. Из комендатуры этой самой.

Вздрогнув всем телом, Евдокия Фёдоровна вдруг поднялась и стала торопливо повязывать платок.

— Пойду я.

— Куда это?

— К ней, к Клаше.

— Да ты в себе, Фёдоровна?

— Всё равно. Раз дочка там, надо и мне идти…

Поражённая Самарина даже отступила назад.

И сколько она ни уговаривала, Евдокия Фёдоровна продолжала твердить, что ей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.