Библиотека

Клава Назарова стр. 291

Размер шрифта
-
+
Тема

решётки: — Тётя Клава, а тебя скоро выпустят? А? Скоро?

— Давай, давай от решётки! — шагнул к нему полицейский. — Поговорил, и хватит.

Не помня себя, Клава поднялась в камеру. Едва захлопнулась тяжёлая дверь, она вытащила из горлышка бутылки пробку, развернула промокший комок газеты и извлекла из неё записку.

Она была без обращения и без подписи и написана рукой Вари Филатовой.

«О В. А. до сих пор ничего не известно, — прочла Клава. — Арестовали его родителей и А. К. В остальном всё в порядке. Ребята на старых местах. К Седому посылаем Кооператора. «Бесплатное приложение» не удалось. В этот день город бомбили наши. Получилось очень здорово: били точно по объектам. Сгорели два склада, разбиты орудия и в городском саду обрушился офицерский клуб.

Мы узнали, что тебе разрешены свидания. Не уловка ли это? Для пробы посылаем с передачей Свища. Ребята рвутся тебя увидеть. Как быть? Держись — мы с тобой!»

Уничтожив записку, Клава прижалась лбом к холодной стене. Так вот почему над городом стоял такой грохот! «Получилось очень здорово: били точно по объектам», — вспомнила она слова из записки.

Хотя бы одним глазком взглянуть, что осталось от этих объектов!

Клаву пронизала тёплая волна радости. Значит, не зря они вели разведку, составляли план города, переправляли его к партизанам.

Но что стало с Володей? Почему забрали его родителей? Аню? Неужели это так и останется загадкой?

В обед в камеру зашла Пахоркина.

— Ого! Богато натащили, — сказала она, окинув взглядом передачу. — Это кто ж раскошелился-то?

— Петька Свищёв. Родственник он нам… дальний, правда, — выдумала Клава.

— Ну, если родственник, это куда ни шло. — Пахоркина покосилась на дверь. — Я тебе, Клаха, вот что скажу. Если какие подружки придут или приятели, ты их не встречай. Полицаи всех примечают. А потом пойдут таскать да допытываться…

«А ведь она права, — с тревогой подумала Клава. — Не зря тюремщики такими добренькими прикидываются. Не иначе, хотят выследить всех подпольщиков».

Клава отделила большую часть продуктов и попросила надзирательницу передать их матери.

— Передам, — согласилась Пахоркина. — На тюремной баланде недолго и ноги протянуть.

— Тётя Марфуша, а вы Петьку Свищёва знаете? — спросила Клава.

— Это Аграфениного байстрюка-то?

— Вот-вот… Будете мимо проходить, скажите ему… Да нет, я лучше записку напишу.

— Вот уж несподручно мне с записками-то…

— Да всего несколько слов. Чтобы он мне в следующий раз платок пуховый принёс. И яблок хочется. Ну, тётя Марфуша, удружите вы мне.

— Ладно уж, — буркнула надзирательница. — Заготовь писульку. Утром сменюсь, прихвачу.

«Верный мой Петя! — написала Клава на клочке бумаги, когда Пахоркина вышла из камеры. — Срочно передай всем, всем нашим. Пусть в тюрьму никто из них ни под каким видом не приходит. За мной следят. К. Н.».

Очная ставка

Наконец-то Клаву вызвали на допрос.

Её встретил обер-лейтенант Штуббе. Рядом с ним сидел уже знакомый Клаве переводчик.

Штуббе долго и пристально разглядывал Клаву, словно обдумывал, с чего начать допрос. Потом он ровным голосом заговорил о чём-то с переводчиком.

— Обер-лейтенант предлагает вам, — обратился переводчик к Клаве, — во избежание неприятных последствий признаться во всём чистосердечно и откровенно.

Штуббе ткнул пальцем в красные пионерские галстуки, что лежали на столе.

— В чём именно?

— Вы были пионервожатой? — спросил переводчик.

— До войны — да, — ответила Клава. — Но

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.