Клава Назарова стр. 292
об этом знает весь город.
— Вы комсомолка?
— До войны — да. И об этом также всем известно.
— Рассказывайте дальше, — предложил переводчик.
— Дальше ничего не было. Началась война, и я поступила ученицей в швейную мастерскую. Никуда почти не ходила. Вот и всё. — Клава с трудом перевела дыхание.
Мягко улыбнувшись, Штуббе с сожалением покачал головой.
— Напрасно упорствуете, Назарова, — миролюбиво сказал переводчик. — Нам всё известно. Вы были связаны с партизанами и по их заданию вели разрушительную работу в городе. И вы действовали не одна. У вас была подпольная группа. Сами понимаете, что мы должны знать всех тех, кто вам помогал.
— Я вам
уже говорила, — повторила Клава. — Я швея, ничем другим не занималась, никаких связей у меня не было…
— Но у нас есть неопровержимые доказательства, что вы говорите неправду, — перебил Клаву переводчик и, не спуская с неё глаз, медленно произнёс: — А что вы скажете о Владимире Аржанцеве? Или об Анне Костиной?
«Володя!.. Аня! — молниеносно пронеслось в мозгу у Клавы. — Неужели они попались и тюремщикам что-нибудь удалось из них вытянуть? Нет, этого не может быть…»
— Надеюсь, что вы не будете утверждать, — продолжал переводчик, — что вы не знаете этих молодых людей?
— Да, я их знаю, — выдавила Клава. — Встречала до войны в школе… на выпускном вечере. Потом видела несколько раз в городе.
— И это всё?
— Всё.
Штуббе что-то сказал переводчику и нажал кнопку звонка.
— Ну хорошо, допустим, — усмехнулся переводчик. — А вот этого человека вы помните? — И он обратил глаза к двери. Туда же посмотрела и Клава. Вскоре дверь открылась, и часовой втолкнул в комнату высокого громоздкого мужчину. Плечи его были опущены, тяжёлые большие руки, как плети, безжизненно висели вдоль тела, левый глаз затёк от багрового зловещего кровоподтёка.
Клава вздрогнула: хотя и с трудом, но она узнала в этом избитом человеке Ключникова.
— Ну-с, — обратился к ней переводчик. — Узнаёте?
Клава, не сводя глаз с Ключникова, молчала.
«Значит, их захватили, — соображала она. — Ключников еле держится на ногах. Видно, его пытали. Но где же Шошин? Где Володя? Что с ними?»
Клава всё пыталась поймать взгляд Ключникова, но тот стоял, опустив голову, сутулый и весь какой-то надломленный.
— Молчите? — повысил голос переводчик и обратился к военнопленному: — Тогда вы, Ключников, скажите. Узнаёте эту особу?
Ключников с трудом поднял голову, тоскливо взглянул здоровым глазом на Клаву:
— Она это, Назарова.
— Расскажите, каким образом вы познакомились с ней.
— К партизанам обещала переправить, — глухо заговорил Ключников. — Меня и Шошина. Проводника дала, оружие… Да вот не повезло нам, на засаду нарвались…
— Это сейчас не имеет значения, — перебил его переводчик. — Важно главное. Вы подтверждаете, что Назарова при помощи своих друзей пытались переправить вас к партизанам?
— Чего уж там, — со вздохом признался Ключников. — Было такое дело…
— Так как же, Назарова? Будете продолжать запираться? — спросил переводчик.
Клава, которой уже многое стало ясным, вдруг обрела спокойствие.
— Я этого человека вижу первый раз, — негромко и раздельно произнесла она.
— Ну, знаете… — вспылил, поднимаясь, переводчик и приказал Ключникову подойти ближе. — Может, вы ошиблись? Посмотрите на неё ещё раз.
— Нет, это она. — Ключников исподтишка покосился на Клаву и вдруг заговорил почти умоляюще: — Да что там, деваха! Попалась — так уж попалась. Семь бед