Клетка Удава стр. 7
два шага, я завалился вперёд, падая лицом вниз на бетонный пол. Позади что-то упало вниз и визгливо захохотало. Грохнувшая дверь спасительно отрезала меня от невидимой опасности. Разжав пальцы с ручки канистры, я медленно перевернулся на бок, согнул ноги в коленях. Всё, больше я не мог шевелиться. Не было никаких сил. В болезненной полудрёме я слышал, как орёт Азраил из динамика радио. Оно оказалось придавлено мной, так что голос был сильно приглушен и неразборчив. Я и не пытался понять его. Жутко хотелось спать, и я не стал сопротивляться…
Мне приснился еще более странный сон, чем с жестокой Брелок. Будто двери «Янова» открылись, и кто-то бросился ко мне. Подхватил за подмышки, злобно матерясь, поволок через весь зал станции. Дальше была просто темнота, а сквозь неё проступил чей-то неясный светлый образ. Мне было тепло и мягко. Боль почти не ощущалась. Я не хотел терять это мимолётное приятное чувство расслабленности и снова отрубился. Хотя бы ненадолго в моём персональном аду я хочу отдохнуть.
Более ясные ощущения проступили гораздо позже. Я проснулся совершенно бодрый в постели ночлежки «Янова». С минуту лежал неподвижно, прислушиваясь к себе и боясь шевельнуться. Лежал под теплым одеялом раздетый, не чувствуя боли. Я прекрасно помню, как свалился без сил у самых дверей станции. Так каким чертом я оказался в кровати⁈ Всё же осмелившись, я напряг мышцы рук и спины и принял сидячее положение. Правую ладонь тут же слабо укололо. Охнув от неожиданности, я дернул рукой. Никакого дискомфорта, будто и не резал недавно себе пальцы. Они были перетянуты свежими чистыми бинтами, а под ними, в ладони, просматривался примотанный знакомый осколок артефакта. Осторожно свесил ноги вниз, приметил, что левая так же перебинтована. Пошевелил сначала пальцами, затем ногой — не болит! Интересно как получается…
Размотал бинты, случайно уронив часть «Звезды-пилюли» на одеяло. Теперь она не светилась, потускнела, стала почти прозрачной. Но больше меня удивили покалеченные пальцы: переломы срослись, где надо, не было на них никакого намёка. Место, где я отрезал безнадежные, затянулось розовой молодой плёнкой кожи. Зажил и след от когтей кровососа на ноге. Осколок артефакта израсходовал себя, излечив меня практически полностью. Однако появилась куча вопросов!
Хрустнуло оранжевое радио на тумбочке, где лежала вскрытая пластинка парацетамола с еще какими-то таблетками. Там же стояла фляга с водой. Динамик удовлетворительно хмыкнул. Так, сейчас я и получу ответы.
— Проснулся, кролик? — насмешливо спросил алхимик, — как чувствуешь себя? Лапки не болят? Температурки нет?
Проигнорировав Азраила, я потянулся за своей одеждой, сложенной в ногах. Если бы не слабость с голодухи, чувствовал бы себя прекрасно! Горы, можно сказать, свернуть готов. Ну, или шею ублюдка алхимика.
— Эй! Ну, мог бы и спасибо сказать! Мне пришлось переместиться к тебе и волочить до кровати! А потом целый день торчать у твоей постели, как заботливая мамочка! Прояви благодарность, наёмник!
Застегнув ширинку на чёрных штанах, я поднялся во весь рост и показал молча радио средний палец. На всякий случай показал его же в дальний угол ночлежки, верхней койке, в сторону заколоченного окна. С обеих рук показал в широкий дверной проём зала столовой.
— Очень красиво, — проворчал монолитовец из радио, — Водяной,