Библиотека

Клевые стр. 255

Размер шрифта
-
+
Тема

У меня эта пора прошла. Я свое отгуляла! Семью хочу. Но с мужчиной! С пацанами не буду связываться! — отвечала Нинка, и баба Дуся на неделю умолкала.

Нинка пришлась по душе старушке. Они вместе коротали вечера за неспешными делами. Девка сама удивлялась, что так легко и безболезненно отошла от разгульной, бесшабашной жизни. Ее не тянуло к возврату в нее. Она не реагировала на восторженные комплименты. И торопливо проскакивала мимо гостиниц, словно стыдясь своего прошлого. Она становилась иною, спокойной, ровной, приветливой, но очень сдержанной женщиной. Она не верила словам. И к людям относилась настороженно, не доверяя, не распахивая, как прежде, душу настежь…

…Егор с того дня, как Нина ушла из его дома, почти не разговаривал с сестрой. Редко выходил на кухню, да и то лишь перекинуться несколькими словами с матерью и Алешкой. Но однажды не рассчитал. И, свернув из коридора, столкнулся с Антониной лицом к лицу. Та несла в кастрюле кипяток и от внезапности выронила. Закричала от боли.

Егор тоже не успел увернуться. И вошел на кухню, чтобы снять носки.

— Дохляк вонючий! Все ноги ошпарил. Черт тебя поднес, ублюдок! — орала Тонька.

— Еще и я виноват! Ты же кастрюлю выронила! Меня обожгла!

— Ты посмотри, что с моими ногами сделал? Чего выполз? Кто тебя сюда звал? Сидел бы в своей комнате, козел!

— Что ты сказала! — встал со стула, забыв, зачем оказался на кухне.

— Что слышал! Одно горе от тебя! Живешь, как домовой! Никакого толку! Одна видимость от мужика! Неужели до старости на моей шее сидеть будешь!? — плакала Тонька, натирая ноги сырым белком яйца.

— Спасибо, сестричка, что призналась! Век не забуду лютости твоей. Одного не пойму, с чего срываешься? Что нужно, чего хочешь? Чтоб я ушел из дома?

— Если б было куда сплавить тебя, сегодня в твою комнату четверых баб поселила! От них доход! От тебя одни убытки!

— Да провались ты, стерва! Довела! Все тебе мало! Не нажрешься никак! На доме красный фонарь горит! Скоро у себя на заднице повесишь! Не стыдишься Алешки, матери! Имей возможность, и нас продала бы!

— Тебя даром никто не возьмет! Никому говно не нужно!

— Подавись своими деньгами, змея подколодная! — выскочил в комнату, оделся наспех, сунул в карман остатки пенсии, документы и выскочил из дома, хлопнув дверью. Он решил никогда не возвращаться сюда. Его обидело молчание матери. Она не одернула Тоньку, не пристыдила, не попыталась успокоить и остановить его. А значит, согласна с дочерью.

— Надоел всем! Обузой стал. Кому я помешал? Что сделал плохого? — шел, не разбирая дороги, не глядя под

ноги.

Как оказался на Белорусском вокзале, сам не мог понять.

— Вы в Смоленск? — спросил его седой старичок- попутчик.

— Да! Там, я слышал, еще есть люди…

Егор даже не заметил оглянувшихся на него пассажиров.

Утром он вышел из вагона без копейки в кармане. К кому, зачем он сюда приехал? Егор и сам ответить не мог. Он знал, сюда уехала Нина. Может, найдет ее? Но зачем? Если перестал быть нужным семье, разве примет его чужая женщина, ведь между ними ничего не было, даже разговора…

Смоленск оказался большим городом. Куда как больше, чем его представлял себе. Он ходил по улицам без цели. Он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.