Клинки города ярости стр. 115
себя недостойно. Вы столько сделали для меня, столько усилий приложили, чтобы возвысить меня.
Ага, например подослал кадара к моему брату. Стал виновником смерти Беркута. Окутал мою жизнь паутиной коварства.
– Я – просто глупая девка, которая пытается удержать власть, полученную не своими силами. Возможно, всему виной моя закалка в семье воеводы. Я жила, не доверяя ни отцу, ни братьям, поэтому сейчас мне так тяжело довериться вам.
– Ты отстранилась от матери. Она страдает, но не подает виду, – буркнул Мансур, не глядя на меня.
– Я – плохая дочь. Бесспорно. Но я постараюсь не подвести вас. Примите мою помощь сегодня ночью. Вместе мы сожжем все, как сожгли имение воеводы. Позвольте разделить с вами эту победу. Я встану подле вас и помогу всеми силами, потому что вы – мой отец, а я – ваша дочь.
Мансур перевел на меня задумчивый взгляд, и на миг там отразилось торжество победителя. Он сломал строптивую дочь, она первой пришла за примирением. Паук ликовал, наблюдая за жертвой, что сама затянула на своей шее паутину.
– Я не могу рисковать тобой, Амаль, – наконец сказал он. – Я ценю, что ты решила примириться, и действительно счастлив, когда называешь меня своим отцом. Я сделаю грязную работу сам, от тебя прошу лишь покорности. Революция – сложная задача, и не во всем ты разбираешься так хорошо, как думаешь. Твои упрямство и строптивость только вредят общей цели. Не рушь мои мечты и позволь посадить тебя на трон Нарама. Ты рождена для этого. Каждый шаг, который делали мы с тобой, вел тебя на вершину мира. Не сбивайся с пути.
– Но, отец… Я хочу помочь, – проникновенно заверила я, от переизбытка фальшивых чувств схватив Мансура за горячую руку. Под его кожей бушевал тот же огонь, что и у меня. И то же лицемерие.
– Не спорь, Амаль. Мы же договорились, что ты научишься покорности. – Вторая рука Мансура накрыла мою. – Я знал, что однажды ты поймешь мотивы моих поступков и доверишься мне. Рад, что это наконец произошло. Сегодняшней ночью я приближу победу Нарама с легким сердцем, зная, что здесь меня ждут не только любимая женщина, но и любимая дочь.
Я скромно потупила взгляд, едва удерживая язык за зубами, чтобы не спросить о кадаре, чтобы не бросить ему в лицо очередное обвинение. До чего же проникновенны и до чего лживы его красивые речи! Я добилась главного: Мансур ослабит бдительность…
А еще свершила маленькую месть: он бессовестно лгал и манипулировал мной. Я поступила так же, сыграв на его извращенной отцовской любви, если она и вовсе жила в его черством сердце. Мансур породил лицемерную тварь, которая овладела его же оружием. Это больно и унизительно. Кровь за кровь, папенька.
* * *Пещера наконец опустела. Когда все, кого Мансур взял с собой в Фадаят, наконец исчезли в коридоре огня, оставшиеся разбрелись по своим комнаткам. Их оживленные голоса еще долго эхом разносились по коридорам и отражались от каменных стен. В волнении я до крови искусала покрытые коркой губы, все еще завороженно вспоминая огромный силуэт Аждархи в небе.
Ювха обратилась быстро, но к этому зрелищу я, как и многие обитатели пещеры, оказалась не готова. Ее хрупкая фигура ломалась и