Ключ из жёлтого металла стр. 100
в таком деле как закрепитель в фотографии, — сказала Мирра, стягивая с меня куртку. — Теперь никуда отсюда не денешься… Ничего, ничего, вода чистая, куртка быстро высохнет, а голова — еще быстрее. Свитер тоже надо бы снять и аккуратно разложить, чтобы ворот не растянулся.
Я был с нею совершенно согласен, но почти неспособен действовать, так что Мирре пришлось раздевать меня самостоятельно. От дешевого манекена я выгодно отличался тем, что конечности мои прекрасно сгибались в суставах, проблема же состояла в том, что они делали это невовремя и не к месту. Но Мирра справилась.
— Все в порядке, — говорила она, — и ты тоже в порядке, я вижу. Вот тебе сухая рубашка, надевай. Попробуй сам, у тебя все получится. Вот так, да, совершенно верно, какой способный мальчик, молодец, я тобой горжусь.
Откуда у этой пигалицы с радужной головой взялись интонации заботливой бабушки, ума не приложу. Но это было именно то, что требовалось. Путаясь в рукавах рубашки, я настолько пришел в себя, что начал понемногу вертеть головой, осматриваться. Теперь желтые стены мне скорее нравились, чем нет, как, впрочем, и оранжевый ковер, плюшевые кресла-мешки и лоскутные шторы. Отличная комната.
— Мы дома, — сказала Мирра. — Просто у меня дома. А теперь — внимание, вопрос. Помнишь, как мы сюда пришли?
Я
отрицательно помотал головой.
— Правильно. И не можешь помнить, потому что мы не пришли. Мы сюда заснули. А потом аккуратненько тут проснулись. Тебе-то я помогла, ты же еще никогда специально так не делал, да?
Я бы и рад был поддержать столь занимательную беседу, но совершенно не понимал, что тут можно сказать. Пришлось неопределенно пожать плечами.
— А надо, — сказала Мирра. — Ты это можешь. Но пока не умеешь. А в таком деле, если можешь, обязательно надо уметь. А то рано или поздно нарвешься на неприятности, проснешься черт знает где, и еще вопрос — выберешься ли… Слушай, какой-то ты подозрительно бледный. Чаем тебя надо напоить, горячим и сладким, вот чего. Пошли-ка на кухню. Что скажешь?
Протянула мне руку, помогла подняться с ковра, взяла под локоть и отвела в соседнюю комнату, где небрежно побеленные стены были покрыты причудливыми пиктограммами, пол выложен мелкой пестрой плиткой, а в углу за низкой перегородкой прятались крошечная двухкомфорная плита, заполненная немытыми чашками раковина и гигантский холодильник свекольного цвета. Очевидно, это и была кухня.
Мирра прислонила меня к холодильнику, приволокла откуда-то легкое плетеное кресло и заботливо меня туда усадила.
Я как-то подозрительно быстро успокоился — в тот самый момент, когда, по идее, следовало бы начать волноваться. Происходящее почти не затрагивало меня. То есть умом я понимал, что случилось нечто невозможное: только что я сидел в баре и вдруг очутился в незнакомой квартире. Милая девушка с радужными волосами, наедине с которой я остался, непрерывно гнала какую-то мутную пургу, но при этом производила впечатление человека надежного, здравомыслящего и заслуживающего доверия. Вдобавок ко всему у меня начала ныть голова, а ноги размякли, как у тряпичной куклы; еще хуже был назойливый зуд в солнечном сплетении, как будто муравейник там кто-то разворошил. Но все это почему-то не задевало, не трогало и не беспокоило меня. Более того, происходящее казалось мне скорее хорошим событием, чем нет, даже в