Ключ из жёлтого металла стр. 104
хотел бы там жить, тому мне, который от собственного счастья отказывается. Но какого рода удовольствие можно получить узнав ее адрес, — ума не приложу. Особенно если не красть шарманки… А пану Болеслеву, видишь, невмоготу. На каких прекрасных гнилых козах он ко мне подъезжал, слышала бы ты. Каждая как минимум Амалфея. Нынче вечером он наконец нашел прекрасный повод вызнать мой адрес, диск сестер Пешиковых обещал прислать, где скрипка и барабан…
— Скрипка и голос, — почти машинально поправила Мирра. — Они обалденные, да.
— Вот и Карл говорит — голос, — вздохнул я. — А я слушал скрипку и барабан… Ладно, неважно. Важно, что я дал Льву свой московский адрес. Он молодец, бровью не повел. Но очаровывать меня резко перестал. И мне как-то сразу захотелось уйти и больше никогда не возвращаться. Такова сила его обаяния.
— Да, это он тоже умеет, — кивнула Мирра. — Удивительное дело, чем больше тебя слушаю, тем меньше понимаю.
— То же самое было, когда ты объясняла про сны, — ехидно сказал я.
— Сны — ладно бы, тут не говорить надо, а делать, по ходу разберешься, — отмахнулась она. — А вот ты меня серьезно озадачил. Я все-таки Льва очень неплохо знаю. И все, что ты рассказываешь, обретает смысл только в том случае, если… — Она умолкла и задумалась.
— Если — что?
— Если в доме твоего отца хранится что-то по-настоящему ценное. Не барахло, не деньги. Не знаю, короче. Лев — не коллекционер и не бандит, он… — тут Мирра осеклась и покачала головой. — Дай-ка мне еще сигарету.
Я дал. Чего не сделаешь для хорошего человека, от которого ждешь душераздирающих откровений.
— Слушай, — сказала она. — Вот, к примеру, я. Ебанутая художница, в прошлом маленькое храброе сибирское чмо, какой с меня спрос. Но на месте твоего отца я бы, пожалуй, переехала. Немедленно. А квартиру сдала бы злейшему врагу — если уж Лев ею заинтересовался.
— Почему?
— Да потому, что он страшный, — Мирра развела руками. — Реально очень
страшный человек. Если ад существует, он спрятан у Льва за пазухой, не сомневаюсь. Ты решил, мы с ним поссорились? Так вот, ничего подобного. Я бы, может, и с радостью, но мне слабо. Просто ему надоело со мной возиться, и он сказал: «Все, дальше сама». Отпустил. Мое счастье.
Это было, прямо скажем, неожиданно. Я-то думал, у них просто неудачный роман в анамнезе. Или скажем, обычные разборки успешного художника с бывшим галеристом. А скорее все вместе. Обычное дело. Пан Болеслев, при всех его закидонах, страшным мне вовсе не показался.
— Ну, значит, я совсем не разбираюсь в людях, — примирительно сказал я.
— Думаю, действительно не очень-то разбираешься, — улыбнулась Мирра. И, помолчав, добавила: — Я все никак не могу слово подобрать, чтобы ты понял. Если я скажу, что Болеслев колдун, ты, чего доброго, ржать начнешь.
— Слово дурацкое, — согласился я. — Но нет проблем. Мне только вчера один дедушка рассказывал что Льву уже как минимум сотня лет.
— Гораздо больше, — флегматично сказала Мирра. — И это, поверь мне, не самая важная часть правды о нем. Хотя, конечно, эффектная.
В этот момент за окном раздался оглушительный грохот. Я охнул, Мирра сдавленно пискнула. Мы переглянулись и, не сговариваясь, метнулись к окну.
— Это просто салют, — выдохнул я, глядя на стремительно бледнеющие завитки