Ключ из жёлтого металла стр. 122
что обедом — черствым бубликом — было чертовски мало. Впрочем, я быстро научился зарабатывать, голод — прекрасная бизнес-школа, если, конечно, не перегибать палку.
Попрощавшись с Митей, я посмотрел на телефон и понял, что пора начинать экономить энергию. Поэтому ограничился короткими эсэмэсками Карлу и Ренате. Дескать, все в порядке, я в Хагене, батарея садится, интернета нет, поэтому подробности завтра. Долго думал, что бы такое выдающееся написать Хайди, ничего путного не сочинил, махнул рукой — ладно, потом. Были бы мы, а слова найдутся когда-нибудь. Завтра, например.
Посмотрев на часы, я с некоторым удивлением обнаружил, что еще совсем не поздно. По идее, можно попробовать нанести визит обладательнице ключа, не дожидаясь завтрашнего утра. В половине восьмого вечера даже младенцы еще не спят. Вряд ли, конечно, меня вот так сразу пригласят на чашку чая, но все, что мне нужно, можно узнать и через домофон. Лишь бы застать старушку дома. И желательно в хорошем настроении. Короче, вперед.
Бумажка с адресом, к счастью, была при мне. Фрау Гражина Прудовецка, Хохштрассе, семьдесят один, Хаген, Северный Рейн — Вестфалия. Погоди-ка, сказал я себе, Хохштрассе? Получается, где-то совсем рядом, возможно, в соседнем доме. Очень хорошо.
У портье я разжился картой Хагена и вышел на улицу. Карта, впрочем, так и не понадобилась: я уже стоял на Хохштрассе. А семьдесят первый номер — вот же он, через дорогу. Только на жилой дом не слишком похож.
Ужасное подозрение закралось в мое сердце. И с каждым шагом оно превращалось в уверенность. Я еще улицу не перешел, а уже понял — семьдесят первый номер и есть этот чертов музей, чтоб ему пусто было. И моя пани, надо понимать, работает тут экспонатом — в свободное от продажи старинных ключей время. Бедный, бедный Карл. Такой облом.
Погоди, сказал я себе, не хипеши. Экспонатом или нет, но эта дама вполне может работать в музее. Может, ей почту на работе получать удобнее, чтобы домашние не знали. Почему нет? И выяснить это можно прямо сейчас. У них вроде не заперто.
И правда, стеклянная дверь, вопреки надписи, оповещающей, что музей работает с десяти до восемнадцати, была открыта нараспашку. В вестибюле, заставленном стеллажами с художественными каталогами и сувенирными футболками, горел свет. Откуда-то издалека доносилась электронная музыка. За стойкой сидел голубоглазый блондин средних лет, плечистый и такой сердитый, что я невольно оглянулся, проверяя, остался ли путь к отступлению.
Однако, увидев меня, хмурый страж музея лучезарно улыбнулся и дивным образом преобразился. Теперь было ясно, что он — добрый старший брат всего человечества, ежели кому
нос утереть или на разбитую коленку подуть, пожалуйте сюда.
— Наконец-то, — сказал он на прекрасном английском. — Я вас заждался. Электричка опоздала? Или заблудились?
Я опешил. Заждался он меня, видите ли. Ничего себе дела.
Блондин снова нахмурился.
— Вы же из «Flash Art»? — нетерпеливо спросил он. — Обозреватель? Я вас жду с семи.
Я помотал головой:
— Нет-нет. Я не журналист. Просто человек. Турист. Шел мимо… — и, подавленный его разочарованием, неожиданно для себя виновато добавил: — Извините. Так получилось.
Но собеседник мой уже снова приветливо улыбался.
— Впервые в Хагене? Приехали специально в музей? Откуда?
— Из Праги, — брякнул я, наповал сраженный его улыбкой. Но тут