Ключ из жёлтого металла стр. 187
живу, и это гораздо лучше, чем не жить вовсе, — я знаю, мне есть с чем сравнивать. Я не жалуюсь, но хорош бы я был, если бы не стал искать выход… Дайте-ка мне, пожалуй, сигарету. Лет сорок не курил, но помню, меня это всегда успокаивало и примиряло — с действительностью, и даже с собой.
Я дал ему сигарету, Лев быстро прикурил, на лице его появилось напряженное и заинтересованное выражение человека, чутко прислушивающегося к своим ощущениям.
— Неплохо, — наконец кивнул он. — Именно то, что требовалось. Ну что, поехали дальше. Душещипательную сагу о том, как я батрачил на соседей, я с вашего позволения пропущу.
Жалобная сиротская песнь — не мое амплуа. В конце концов, устав от деревенской скуки и тяжелой крестьянской работы, я отправился бродяжничать и сам не заметил, как добрался до Праги. И почти сразу встретил Мастера Николу. Вернее, он встретил меня. Мастер Никола был еще довольно молод, но уже очень опытен, он с первого взгляда умел отличать полумертвых ребят вроде меня от других людей. Приметил в толпе, поймал за шиворот, без лишних разговоров увел к себе. Накормил, дал отоспаться, а потом принялся понемногу расспрашивать — кто я, откуда, живы ли родители, есть ли братья и сестры. Я мало что мог сказать: сирота, из такой-то деревни, родителей не помню — и все. Но Мастер Никола не поленился навести справки. Отправился в мои края, расспросил местных, выслушал все сплетни, кое-как отделил правду от вымысла. Собственно, начало своей биографии я знаю только с его слов. Но это все — ладно бы. Мастер Никола сделал гораздо больше. Он разыскал заброшенный развалившийся дом, где когда-то жила моя мать, перерыл там весь сад и огород, откопал скелет моего мертвого брата, истолок в порошок, привез в Прагу и скормил мне понемногу, подсыпая в еду.
— А это еще зачем?
— Ну как — зачем. Чтобы связь между нами окрепла. Чтобы я заглянул за черту, отделяющую живое от мертвого, заступил за нее одной ногой и утвердился в этой позиции. Чтобы в итоге воспитать из меня достойного члена Братства Гекаты.
На этом месте я приуныл. Тайные общества, можно сказать, моя слабость. В том смысле, что, услышав об очередном оккультном братстве, я мгновенно теряю интерес к разговору. Это своего рода условный рефлекс, ничего не могу с собой поделать.
Лев заметил произошедшие во мне перемены и ухмыльнулся:
— Да-да, Филипп Карлович, я даже не масон, я гораздо хуже. Те уже давно стали в глазах просвещенного человечества комическими персонажами, а у нас все по старинке: звериная серьезность, сводящие с ума мистерии, гибельные тайны и все в таком роде.
— Что ж вы мне свои «гибельные тайны» выдаете? — Я не стал экономить, вложил в этот вопрос все запасы оставшегося у меня сарказма. — Предполагается, что я не выйду из этой кухни живым?
— Выйдете, разумеется. От неживого вас мне мало толку, а живой, возможно, будет великодушен и поможет мне договориться с Карлом Оттовичем. А что касается тайн — неужто сами не знаете, что любая мало-мальски стоящая тайна сама себя бережет? Можно часами разглагольствовать о Братстве Гекаты, но наши секреты на словах не выдашь, как ни старайся. Узнать их можно, только получив