Ключ к Ребекке стр. 197
мрачнела.
Она знала, что может избежать встречи с ним, если захочет, просто отказав Вольфу в свидании или не ответив на его записку. Она не обязана выполнять роль приманки в ловушке, устраиваемой для убийцы. Элин не могла отделаться от этой мысли, подобно тому, как не может человек, у которого шатается зуб, не трогать его.
Неожиданно платья перестали ее интересовать, и она отправилась домой. Ей захотелось приготовить омлет на двоих, но, видимо, придется ужинать в одиночестве. «И за это спасибо. Невозможно забыть, как болит живот по утрам, когда, заснув без ужина, ты просыпаешься и знаешь, что завтрака тоже не будет». Когда Элин было десять лет, ее занимал один вопрос: сколько времени человеку нужно мучиться от голода, прежде чем он умрет? Она была уверена, что детство Вэндема не было омрачено такими вопросами.
Входя в подъезд своего дома, Элин услышала знакомый голос:
– Абигайль!
Девушка застыла на месте. Это был голос призрака. Она боялась повернуть голову.
– Абигайль!
Она заставила себя обернуться. Из тени вышла человеческая фигура: старый, плохо одетый еврей со свалявшейся бородой. У него были голые ноги со вздувшимися венами, обутые в сандалии из автомобильной покрышки.
– Отец! – прошептала Элин.
Он удивленно смотрел, не смея прикоснуться к ней.
– Такая красивая и не бедная! – наконец вымолвил он.
Импульсивно она шагнула ему навстречу, поцеловала его в щеку и сделала шаг назад. Элин не знала, что говорить.
– Твой дедушка, мой отец, скончался, – печально произнес он.
Она взяла его за руку и повела вверх по лестнице. Все происходило, как во сне.
Когда они вошли в квартиру, она сказала:
– Ты должен поесть, – и провела его на кухню.
Поставив сковородку на огонь, Элин начала взбивать яйца для омлета.
– Как ты меня нашел? – спросила она.
– Я знал, где ты живешь. Твоя подруга Эсми пишет своему отцу, а я иногда встречаюсь с ним.
Эсми была знакомой, а не подругой, Элин встречала ее раз в два-три месяца, но она никогда не упоминала о том, что пишет домой письма.
– Я не хотела, чтобы ты стал звать меня обратно домой, – стала оправдываться Элин.
– А что я мог сказать тебе? Приезжай, твой долг – голодать вместе с семьей? Нет. Но я знал, где ты живешь.
Она порезала помидоры в омлет.
– Ты бы заявил, что лучше голодать, чем вести аморальный образ жизни.
– Да, я сказал бы это. Я был бы не прав?
Она обернулась и посмотрела на него. Глаукома, которая поразила его левый глаз много лет назад, теперь распространилась на правый. По ее подсчетам, ему было пятьдесят пять, но он выглядел на семьдесят.
– Ты был бы не прав, – сказала она. – Жить все-таки лучше.
– Может быть, так оно и есть.
У нее, наверное, было удивленное лицо, поэтому он пояснил:
– Я теперь уже не так тверд в своем мнении об этих вещах, как раньше. Я старею.
Элин разрезала омлет на две половинки и положила их на тарелки. Затем она поставила хлеб на стол. Отец вымыл руки и прочел над хлебом молитву.
– Благословен будь, Господь, Царь Вселенной…
Элин удивилась тому, что слова молитвы не привели ее в ярость. В черные дни одиночества она проклинала своего отца и его религию за то,