Ключ к Ребекке стр. 230
доктор. – Вы еще об этом пожалеете.
Он взглянул на нее: белый халат, практичные туфли без каблуков; как могло случиться, что он вообще относился к ней, как к женщине? У Абутнот довольно приятное лицо, но это теряется на фоне ее холодности, начальственности и какой-то «антисептичности». Она не похожа на… на Элин!
– От обезболивающего я засну, – ответил Вэндем.
– Вот и прекрасно. Мы сможем быть уверены, что по крайней мере во сне вы не будете трогать ваши швы.
– Я бы с удовольствием поспал, но у меня есть важное дело, которое не ждет.
– Никаких дел. Вам нельзя ходить. И разговаривать нужно как можно меньше. Вы ослабли от потери крови; такая рана, как у вас, может иметь не только физические, но и психологические последствия – через несколько часов наступит реакция: вы почувствуете головокружение, тошноту, усталость и путаницу в мыслях.
– Мне будет еще хуже, если немцы возьмут Каир, – отрезал Вэндем и встал.
Доктор Абутнот сердито смотрела на него. Вэндем подумал, что она могла бы командовать людьми, но сейчас не знала, что делать с прямым неповиновением со стороны Вэндема.
– Глупый мальчишка, – сдалась она.
– Без сомнения. А есть мне можно?
– Нет. Принимайте глюкозу, растворенную в теплой воде.
«Лучше в теплом джине», – подумал он и протянул ей руку.
Ее рука была холодная и сухая.
Джейкс ждал его у больницы в автомобиле.
– Я знал, что они не сумеют долго вас продержать, сэр, – обрадовался он. – Отвезти вас домой?
– Нет. – Вэндем посмотрел на часы, но они стояли. – Который час?
– Пять минут третьего.
– Я полагаю, Вольф обедал не один?
– Вы правы, сэр. Его спутница находится под арестом в генштабе.
– Отвезите меня туда.
– Вы уверены, сэр, что?..
– Уверен.
Автомобиль тронулся с места.
– А начальство вы оповестили? – спросил Вэндем.
– О том, что произошло сегодня вечером? Нет, сэр.
– Отлично. Подождут до завтра.
Вэндем промолчал о том, что они оба знали: их отделу, уже и так находящемуся
в опале за то, что они позволили Вольфу получить доступ к секретным сведениям, очень сильно достанется, когда начальство узнает, что тот выскользнул у них из рук.
Вэндем переспросил:
– Так вы говорите, он обедал с женщиной?
– Да еще с какой, сэр. Ее зовут Соня.
– Это та знаменитая танцовщица?
– Она самая.
Воцарилось молчание. «Хватает же наглости у этого Вольфа, – подумал Вэндем, – появляться на людях в компании самой известной в Египте танцовщицы в промежутках между кражами британских военных секретов. Теперь наглости у него поубавится. Но получилось все очень неудачно: теперь Вольф уже наверняка знает, что англичане за ним охотятся, и поэтому будет вдвойне осторожен. Нужно было брать его наверняка».
Они подъехали к генштабу и вышли из машины.
– А что с ней делали с момента ареста? – спросил Вэндем.
– Сделали вид, что про нее забыли. Голая камера, ни еды, ни питья и никаких допросов.
– Хорошо.
Все равно жаль, что ей дали время собраться с мыслями. Из опыта работы с военнопленными он знал, что наибольший эффект достигается во время допросов, проводимых сразу же после ареста, когда противник еще боится быть расстрелянным. А когда арестованного начинают переводить с места на место, давать ему еду и питье, он уже чувствует себя именно пленным, а не солдатом; вспоминает о