Библиотека

Ключ к Ребекке стр. 308

Размер шрифта
-
+
Тема

убирать в вагонах третьего класса на конечной станции! Интересно, кто этим занимается – какой-нибудь нищий феллах, человек другой породы, другой расы, рожденный рабом, – слава богу, у нас места в первом классе – я всю жизнь езжу первым классом. Ненавижу грязь – боже, какая грязь на этом вокзале! По платформе шныряют продавцы сигарет, газет – вон идет торговец с огромной корзиной лепешек на голове. Мне нравится, когда женщины носят корзины на голове – они сразу становятся такими изящными и горделивыми – хочется обладать ими – прямо вот так, стоя. Мне нравятся женщины, которые теряют голову и кричат от наслаждения. Глядя на Элин, сидящую там, рядом с мальчишкой, такую испуганную и красивую, мне хочется поскорее обладать ею снова; забыть о Соне; мне хочется Элин прямо сейчас, здесь, в поезде, на глазах у всех этих людей; хочется унизить ее, а сынок Вэндема пусть видит – ха!

Смотрю в окно на эти глинобитные домики, которые не падают только потому, что прилеплены друг к другу, на этих коров и овец, бредущих по узким пыльным улицам, и думаю: что они едят, эти городские овцы с толстыми курдюками? Где они пасутся? Меня всегда интересовал этот вопрос. Вот темные, маленькие домики вдоль железнодорожного полотна – в них нет ни водопровода, ни канализации. У дверей, на пыльной земле, скрестив ноги, сидят женщины и чистят овощи. Вокруг полно кошек. Грациозные животные. В Европе кошки другие – толстые и неповоротливые; говорят, что котята – это к счастью. Англичане любят собак. Отвратительные существа собаки – грязные, плебейские, слюнявые, раболепные, постоянно что-то нюхающие. Можно быть либо хозяином, либо рабом. Во мне есть кошачье начало: я хожу с поднятой головой, я избегаю простолюдинов, я сосредоточен на своих, скрытых от посторонних, делах; я использую людей так же, как кошка использует своего владельца, – не выражая благодарности и не принимая привязанности, беря то, что дают, не как подарок, а как то, что принадлежит мне по праву. Я – хозяин, немецкий нацист, египетский бедуин, рожденный править другими людьми. Сколько часов ехать до Асьюта? Восемь? Десять? Чем меньше, тем лучше. Найду Исмаила. Он должен быть у колодца или где-то рядом. Возьму передатчик и сегодня же в полночь выйду в эфир. Полная картина британской линии обороны. За такое медали дают. Немцы, которые войдут в Каир, – они наградят меня. Уж мы наведем порядок в городе! Ну и сочетание – немцы и египтяне – порядок днем и чувственность ночью; тевтонская технология и бедуинская дикость, Бетховен и гашиш. Я должен пройти через все, добраться до Асьюта и войти в контакт с Роммелем; тогда ему останется сделать последний шаг – атаковать Каир и уничтожить англичан. Вот это будет победа! Теперь все зависит от меня. Бог мой, какой триумф, какой триумф!»

* * *

«Меня не стошнит, не стошнит, не стошнит. Я слышу, как колеса выбивают эти слова, стуча на стыках. Я уже достаточно взрослый – меня укачивало в поездах, когда мне было восемь лет. Папа возил меня в Александрию, покупал мне конфеты, апельсины и лимонад. Тогда я просто переел – не надо сейчас вспоминать об этом, чтобы не начало тошнить. Папа сказал тогда, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.