Библиотека

Клонированная любовь: Как две капли стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

да, для меня она перестала быть дочерью, но продолжала оставаться девушкой, доверившейся мне! Разве этого мало? И, поступив один раз так, как полагаю, должен поступать мужчина, думал и думаю, что глупо в дальнейшем отрекаться от самого себя!

И события развивались просто чудесно! Мы все больше времени проводили вместе. Я прослышал, что беременным полезно много гулять, и теперь мы нахаживали каждый вечер по пять-шесть километров по городскому парку. О чем-то говорили, я отдыхал, не вникая в смысл ее милой болтовни, и просто вслушивался в музыку юного голоса. Сколько ни пытался разобраться, не скучно ли ей со мной, ведь она привыкла ко всяким молодежным развлечениям: дискотекам, ночным клубам, боулинговым залам — но неизменно натыкался на стену Ириной жизнерадостности и полного довольства всем происходящим. Словно она в жизни своей не мечтала ни о чем ином, как часами бродить, опираясь на мою руку, по расцветающим аллеям, впопад и невпопад разговаривая о чем угодно, изредка заправляясь стаканчиком мороженого или газировки и замирая под соловьиные трели на скамейке в густой тени акаций, прижавшись ко мне и нянча мою тяжелую лапищу у себя на коленях.

Да и какой смысл в попытках разобраться, скучно — не скучно? Безденежье, этот вечный бич всех влюбленных, все равно не дал бы мне возможности сделать для нее что-нибудь такое, чего она, в моем представлении, должна была хотеть и была достойна. И даже когда я предлагал пойти в кино или в цирк, она словно пугалась, восклицала: «Да зачем, не надо!» — и даже на мгновение отстранялась, словно я вот-вот мог разрушить неловким движением какую-то чудесную конструкцию, возведенную с огромным трудом и тщательностью.

Когда погода портилась или прогулки по парку приедались, мы шли в нашу городскую картинную галерею. Здесь, в полутемных залах, мы плыли по старинному паркету в окружении массивных, нависающих со стен картин. Ирина до такой степени погружалась в водовороты мыслей и чувств

великих художников, запечатленные на полотнах, что словно впадала в оцепенение; могла на несколько минут замереть перед каким-нибудь «голландцем» или «итальянцем», как бы впитывая эманации красочного изображения и в то же время растворяясь в нем. Рот ее по-детски приоткрывался, руки замирали, скрещенные на поясе. В такие минуты я, стоя у нее за спиной, старался не дышать. Выдержав созерцательную паузу, она оборачивалась, брала меня за руку, и, будто сомнамбула, шла к следующей картине. Пробивающиеся в стрельчатые окна лучи солнца начинали неожиданно играть в ее волосах, пробегали по плечам, на минуту или две будили ее. Она приходила в себя, что-то говорила, хрипловато смеялась, морща нос, и мы шли в следующий зал, или на улицу, где юная зелень бросала ажурную тень на асфальт тротуаров…

Начало июня выдалось теплым, даже жарким; я все чаще брал в прокате лодку и увозил Ирину на целый день на реку. Здесь, на водном просторе, под легким ветерком, среди ослепляющих бликов и плеска мелких волн ко мне словно возвращалась молодость. Доставляло наслаждение все: и бодрость взбудораженной многочасовой греблей крови в жилах, и зрелище того, как Ира уютно свертывается клубочком на кормовой банке, обкладываясь учебниками и конспектами, чтобы зубрить билеты к экзаменам, и даже саднящая боль в ладонях, отполированных рукоятями весел.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.