Князь Кий стр. 10
княжна тоже опустили оружие.
— День добрый, — поздоровались братья. — Благодарите богов, которые спасли вас!
— Доброго вам здоровья, милые отроки, — тихо отозвался раненный князь, силясь приподняться. — Спасибо вам за нас всех! Вы спасли несчастного улицкого князя и его семейство…
К нему наклонилась княжна:
— Отче, тебе трудно говорить!
Но он отрицательно покачал головой:
— Ничего, доченька…, ничего… Хотя мне и трудно, зато я знаю, что вы теперь спасены и будете жить!
— Ты также, отче.
— И я… конечно…
Последние слова князя прозвучали не убедительно. Кий мог бы поклясться, что он не верил в то, что будет жить. Вид у него был совсем плохим. Глаза болезненно блестели, на лбу выступили мелкие росинки пота, на губы упала черная тень, а грудь под окровавленной повязкой вздымалась часто и тяжело. Из полураскрытого рта со свистом вырывался воздух. По всему было видно, что души предков уже стоят над ним и зовут в далекое путешествие, из которого никто никогда не возвращался.
Было ему лет под пятьдесят. Лицо мужественно, отмечено несколькими старыми шрамами. В растрепанном вспотевшем чубе блестела седина. Тяжелые крепкие руки непрерывно шарили по траве, будто искали что-то, или судорожно сжимали древко меча, и из этого можно было понять, что мужчине очень больно и очень тяжело.
— Князь, что же случилось с племенем уличей? — спросил Кий, пораженный тем, что увидел.
Имя князя Добромира было ему хорошо известно. Да и кто не слышал о смелом князе уличей, которые поселились в степи? Слава о нем летела впереди быстрых стрел улицких воинов. Копыта Добромирового коня проторяли не раз путь в Дон против кочевников, которые огненными смерчами налетали на мирные поселения уличей, и на Дунай — против гуннов, которые после смерти Аттилы распались на отдельные племена и разбрелись кто куда.
Что же случилось с уличами теперь? Почему князь Добромир очутился здесь, вдалеке от своей земли, без воинов лишь с женою и детьми, тяжело раненный, почти при смерти?
Подобные чувства отразились на лицах Щека и Хорева.
Князь болезненно улыбнулся и, приодолевая слабость, промолвил:
— Не удивляйтесь, отроки. Как и всему на свете, славе человеческой есть свое начало и свой конец. Пришел и мой день. Вместе окончилась и слава, и могущество моего племени, а теперь, по-видимому, заканчивается и моя жизнь. Из-за Днестра, насылаемая нам за грехи, ворвалась гуннская орда Ернака и покатилась по земле уличей, сжигая на своем пути веси, вытаптывая посевы, убивая мужчин, а улицких жен и девушек угоняют в рабство, чтобы продать ромеям. Я едва успел собрать горстку воинов, как Ернак напал на нас около Кремневой горы…
До вечера мы защишались стойко, не отступали ни на шаг, но гунны заполнили все поле, как галич, и окружили нас со всех сторон. Боги отреклись от нас, позволили врагам растоптать нашу силу. Мои воины упали мертвыми, а свободные и гордые уличи опять стали рабами гуннов, как и при жизни кровавого Аттилы…
Князь Добромир смолк и в изнеможении закрыл глаза. На губах у него показалась кровь. Цветанка вытерла ее рукавом своей сорочки.
— Ему нельзя так много говорить, — посмотрела она на Кия с осуждением, будто тот был виноват, что князь так разговорился.
— Я молчу, — сказал Кий и только теперь пристально посмотрел на