Князь Святослав стр. 130
усмехнулся.
– Ты – верный друг, Икмар. Я не трону христианского отрока в память о нашем брате. Мы вместе с воеводой Свенельдом подожжем погребальный костер. Ступай.
– Прими мою благодарность, великий князь.
Икмар поклонился и вышел.
Сражения в тот скорбный день не было. То ли Цимисхий знал о тризне, то ли поджидал прибытия огнеметного флота.
В центре спущенного в Дунай плота в парадной одежде, щедро убранной драгоценностями, лежало тело Сфенкла. Под правой рукой находился боевой меч, за дорогим поясом боевой кинжал. Весь он был усыпан листьями камыша, поверх положен сухой хворост и сорок отрубленных голов. Женских, детских, мужских.
На берегу строгой стеной стояли дружинники. Впереди – великий князь Святослав, воевода Свенельд, отрок Глеб и Икмар. После длительного молчания им подали зажженные факелы. И они одновременно подожгли сухой хворост, а воины, подняв над головами мечи, хором крикнули:
– Счастливой охоты, брат!..
И горящий плот, чуть покачиваясь на волнах, медленно поплыл по Дунаю.
2– Как думаешь, воевода, греки пойдут завтра на притступ?
– Пойдут, князь Святослав, – уверенно сказал Свенельд. – Они видели тризну, знают, что погибла твоя правая рука, и постараются смять нас и отбросить в крепость. Обложат и будут ждать, когда подойдут их огнеметные корабли.
Святослав долго размышлял, строго сдвинув брови у переносицы. Потом сказал:
– Ярость моя безгранична. Я брошусь на них, проломлю проход, и ты через него уйдешь. Греки вряд ли поймут, что ты выходишь из битвы, а потому и не бросятся за тобой. Ты уведешь свою дружину в Киев, иначе греки опять натравят на киевлян печенегов.
– А ты?
– Я продержусь до вечера и запрусь в Доростоле. И вступлю с Цимисхием в переговоры.
– Я не могу оставить тебя.
– Это повеление, отец.
Святослав встал и в первый и единственный раз в жизни крепко обнял Свенельда. Несколько оторопевший воевода пошел было к выходу, но остановился. Подумал, склонив голову, точно собираясь с мыслями, оглянулся на великого князя и решился:
– Отходи через днепровские пороги.
– Полагаешь, проще?
– Я не доверяю ромеям.
– Согласен. Ступай.
Свенельд быстро вышел.
На заре великий князь вывел из Доростола все дружины, подкрепленные обозниками и оружейниками, которых привел Глеб. Увидев выстроенные для битвы ряды дружинников, Цимисхий приказал выставить против них все наличные силы. Две рати стояли друг перед другом, замерев в строгих порядках.
– Соратники мои, постоим же за землю русскую! – громко крикнул Святослав, высоко подняв меч над головою. – Мертвые сраму не имут!..
– Мертвые сраму не имут!.. – громко откликнулись все дружинники.
Святослав первым начал стремительную атаку. Но не по центру, а по правому крылу противника, стремясь пробить брешь для дружины Свенельда.
Впереди яростно сражался Икмар. Он мстил за гибель брата, и сила его казалась неодолимой. Греки расступались перед впавшим в неистовство богатырем, а он шел и шел вперед, отвлекая их силы на себя, чтобы облегчить прорыв киевским дружинам.
И эти дружины во главе со Свенельдом ударили по грекам. Не ожидавшие этого и отвлеченные решимостью Икмара, греки вяло сопротивлялись его атаке. Свенельд пробил брешь и, уже без оглядки, помчался вдоль берега Дуная.
Полагая, что дружина Свенельда намеревается ударить по его войскам с тыла, Цимисхий оттянул свою бронированную конницу в тыл. А когда сообразил, что Свенельд уходит из битвы, было уже поздно. Святослав ломил через центр, следовало, прежде всего, отбить его атаку, и греческий полководец принял удар.
Битва была скоротечной, потому что вдруг рухнул Икмар. Доселе он, мстя за гибель брата, неистово прорывался через центр, и греческие воины падали один за другим. И неожиданно упал сам. Святослав приказал вытащить его из свалки, лично повел атаку, но… Икмар был уже мертв.
Русы тут же отступили и заперлись в крепости. И Цимисхий прекратил сражение.
Ночью русы развели перед стенами огромный костер. Цимисхий понимал, что они справляют тризну по богатырю, и не мешал. Он вообще уважал традиции противника.
– Сорок голов, – повелел великий князь.
И сорок голов нашлось. Убили всех жителей Доростола, еще оставшихся в живых. Всех пленных. Добили всех своих раненых. И сорок голов украсили тело Икмара.
Византийцы Цимисхия