Князь Святослав стр. 41
из общего котла. После полагался свободный час, и начинались изнурительные учебные занятия.
Готовя дружину к грядущему победному маршу в Хазарию, Святослав и представить себе не мог, какая дипломатическая буря разыгралась в сопредельных Киевской Руси государствах.
Византия, унаследовав не только силу, торговые пути, но и авторитет Римской империи, оказалась островом в океане формально зависящих от нее государств, но – только формально. Завязнув в Месопотамской войне за проверенные тысячелетиями торговые пути с Востока на Запад, византийские владыки с беспокойством начали поглядывать и на близко расположенный Хазарский каганат, выросший к тому времени в сильное государство. И начали тайно прокладывать к нему дипломатические тропы, ловко усеянные капканами.
Киеву это не нравилось. Любая коалиция ромеев с хазарами грозила непосредственно Великому Киевскому княжению. И киевская власть начала осторожно прощупывать настроение соседних западных стран, далекой целью имея в виду возможные коалиции либо против Византии, либо, на худой конец, против Хазарского каганата.
Откликались очень неопределенно, кроме германского императора. Но ему-то до Византии было далеко, опасаться особенно нечего, а потому даже его имперское согласие не могло существенно сказаться на защите торговых путей Киевского Великого княжества. И круг замкнулся, опять оставив Русь наедине против двух могущественных держав.
Запад не собирался помогать Киевской Руси.
Это очень насторожило Киев. Но в отсутствие Свенельда княгиня Ольга не рискнула собирать Боярскую думу: уж слишком много у нее было в ней противников. А как только он вернулся с тревожных южных границ, пригласила к себе.
– А ты, моя королева, полагала, что Европа ринется нам помогать? – усмехнулся великий воевода. – Жар удобнее всего загребать чужими руками.
– Но перед нами сразу две могущественные державы!
– Полагаю, что одна. Византия. Но она увязла в войне с арабами за Великий шелковый путь и не рискнет воевать в обе стороны. Что же касается Хазарского каганата…
Свенельд замолчал. То ли размышляя, то ли ожидая, что скажет великая княгиня.
– Ты говорил о Хазарском каганате.
– Так ли он могуч, как утверждает молва? – спросил Свенельд. – Сначала неплохо бы проверить эту молву.
– И кто ее проверит?
– Наш сын.
– Но… Я не пущу его!..
– А ему не нужно твое разрешение. Важно, чтобы он шел не так, как ходил на вятичей. Но это – моя забота. Моя и Неслыха.
Ольга задумалась. Спросила вдруг:
– Тебе не очень нужна дружина Морозко?
– Благодарю, моя королева. Морозко опытный воевода, а его дружинники знают, как отражать конную атаку. И это важно для Святослава.
– Я отдам дружину Морозко в распоряжение сына.
– И она ему
очень пригодится, моя королева.
– Передай великому князю мое дозволение… – Ольга замялась, – нет, просьбу выступить на буртасов в отмщение за гибель дружинников моего супруга – великого князя Игоря.
Вздохнула и вышла из палаты.
Глава I1Вряд ли еще какому-либо наследнику престола к пятилетию выпадала в подарок война. Самая настоящая. С вооруженной до зубов дружиной, с ревом боевых труб, согласным ударам мечей о щиты и великокняжеским стягом впереди.
Вся детская душа Святослава радостно пела незатейливый и торжествующий гимн:
– Я иду на вас! Я иду на вас!..
А потом впереди показались вооруженные люди, и кто-то большой, которого маленькому Святославу матушка велела слушаться, произнес:
– Мечи копье, княжич!
И он метнул свое детское копьецо меж настороженных ушей собственного коня. И оно вонзилось в землю перед вооруженными врагами…
– Это знак!.. – закричал заросший волосами старик. – Это добрый знак для будущего великого воина!..
– Слава великому князю Святославу!.. – разом взревели дружинники. – Слава! Слава! Слава!..
И то, что славят именно его – и верилось, и не верилось. Ведь до этого дня Святослав долго, так долго, что и в памяти почти не осталось, жил на женской половине великокняжеского дворца. Точнее, это было левое крыло огромного помещения, где обитали женщины и дети. Он носил девичье платьице и маленькие сапожки из оленьей кожи. Даже и не сапожки – на них он еще не имел права, а легкие туфельки, какие носили его подружки – девочки. Только более мягкие и с большими яхонтами на мысках.
Его мать, великая княгиня Ольга, сама кормила его грудью до года, а потом ее сменили сразу две кормилицы, и его окрепшее детское тело стало настолько тугим, что отталкивало пальцы нянек, когда они,