Князь Святослав стр. 57
и я очень хотел бы, Руслан, чтобы ты четко и быстро выполнял все его распоряжения.
– Исполню все, что он мне повелит, великий воевода. – Руслан почтительно склонил голову.
Свенельд вернулся к князю Святославу, а Неслых тихо, впрочем, он всегда говорил еле слышно, но так, чтобы его поняли, сказал:
– Наша обязанность защищать великого князя Святослава, наследника Великого Киевского княжения. Ты – в его будущей дружине, а потому зорко смотри и внимательно слушай. Среди наставников Морозко будет мой человек. Он сам найдет тебя, и ты будешь докладывать ему обо всем, что видел и слышал, и точно исполнять то, что он тебе прикажет.
– Я исполню все.
– Верю, – скупо обронил Неслых и сразу же отошел от Руслана.
Внезапный приезд Свенельда в летний дворец и появление там же Неслыха были неслучайными. Великий воевода был щедр и еще более щедро платил отряду «неслыхов» за их труды. А золото открывало все двери и развязывало языки. Не успел сын правителя Причерноморья Калокир получить личное послание императора Византии, как Свенельду было о том доложено. Содержание императорского послания, естественно, осталось неизвестным, но, судя по намекам приближенных, речь в нем шла о необходимости иметь в окружении великого князя Святослава своего человека.
2– Кого может заслать к князю Святославу Калокир? – спросил Свенельд.
– Только не взрослого мужчину, великий воевода, – убежденно сказал Неслых. – Либо парня, который скажет, что мечтает сражаться под стягом князя Святослава, либо славянского парнишку, способного чем-то удивить нашего князя.
– Святослав ничему не удивляется.
– Князь – да, а его молодцы? Подростки – народ восторженный.
– И что же ты предлагаешь? Ждать, пока в окружении великого князя не окажется кто-то нежданный? Можем опоздать.
– Я не предлагаю, великий воевода. Я прошу. Мои люди внедрены в дружину Морозко, но я очень прошу приказать вашему воспитаннику Руслану докладывать лично моим людям о всех новеньких, кто пожалует в летний дворец.
– Ты как-то сказал, Неслых, что золото развязывает любые языки. – Воевода по старой привычке мерил шагами палату. – У меня много золота. Может быть, это золото поможет выяснить, кого именно заслал к нам наместник Калокир?
– Он придет сам. Не надо тратить золото понапрасну, оно еще может пригодиться, великий воевода. Когда провалится первый посланец.
– Ты уверен, что он провалится?
– Да, мой повелитель. Значит, будем ждать и второго, поскольку Калокир получил повеление императора.
– Не люблю ждать…
– Ты – великий воевода, твое нетерпение есть нетерпение воина, и поэтому оно – естественно. А я – Неслых. Я привык к выжиданию, как зверь, который до времени затаился в своей норе.
– Я не привык ждать удара в спину в битве, потому что меня прикрывают лучшие дружинники, – сказал Свенельд. – Но когда я не знаю, кто у меня за спиной, не могу вести бой. А ты – можешь. Поэтому разыщи врага.
– Великий воевода, там нет врагов. Ты отвечаешь за жизнь князя Святослава, тебя беспокоит судьба Малуши, на которую посягали вятичские стрелы. Всего лишь стрелы, мой повелитель, а не сами вятичи!.. Говорю так не только потому, что в этом сомневался твой побратим великий боярин Берсень, но и потому, что у меня в рязанской земле много своих людей.
Неслых доселе ни разу не говорил столь длинно и горячо. Свенельд с удивлением слушал его, и тревога в его душе постепенно гасла.
Он даже улыбнулся, хотя в беседах с подчиненными никогда себе этого не позволял. И добавил:
– Я доволен твоими людьми. Но если они найдут пути, по которым Калокир переправляет своих разведчиков к нам, я буду полностью удовлетворен. А награда будет соответствовать моему удовлетворению.
– Торговые люди, – не задумываясь, предположил Неслых.
– Византийские?
– Не только, великий воевода.
– Кто же тогда?
– Для торговых людей нет понятия родины. Есть лишь доход.
– Значит, наши купцы тоже?
– Для торговых людей пособничество – тоже товар. Византия не считает золота, великий воевода.
– Я тоже, Неслых. Почаще напоминай об этом своим людям.
3Если бы об этом разговоре узнал Обран, он бы очень встревожился. В отличие от своего друга Барта, он был несуетлив и последователен. С Византией у него были крепкие торговые связи, он не желал их терять, а потому по-доброму приятельствовал с Калокиром, и его корабли, набитые товарами, не застаивались на выходе в Черное