Княжий пир стр. 481
стражей.
Оба дружинника устремились в полутьму, там лестница снизу, кого-то подхватили, а Владимир, набегая, ахнул: в их руках обвисал залитый кровью… Белоян. На голове была страшная рана, череп раскроен, один глаз вытек, на шее и груди глубокие раны. Увидев бегущего к нему князя, он прохрипел с усилием:
– Берегись…
– Чем тебя лечить? – выкрикнул Владимир.
– Бере…гись, – повторил с усилием Белоян, – тех… двух дюжин…
Владимир, не слушая, кивком отправил одного поднимать тревогу и тащить сюда лекарей, со вторым опустил Белояна бережно на пол, так кровь хлещет меньше, проживет дольше и успеет сказать больше. Из пасти струилась кровь, красная и
густая, как человеческая, только громадные клыки торчали грозно, по-звериному.
Белоян прошептал:
– Мне уже ничем… Но я все-таки прорвал их Круг Огня… и сжег их сам… Но не сумел догнать воинов…
– Не сдавайся! – заорал Владимир, не слушая. – Ты же волхв! Закрой свои раны! Залечи себя!
Пасть верховного волхва двигалась все медленнее, а кровь вытекала совсем жиденькой струйкой, уже не красная, а так, сукровица.
– Они думали, я обессилел, сотворив жука-церковь… Дурни!.. Я сумел отыскать настоящего жука… а заманить его не составило труда… Наелся и улетел… Эти жуки могут принимать любую личину… У меня силы остались для схватки, и когда они явились… От них пепел, но тех, простых… не догнал…
– Как тебя лечить? – крикнул Владимир бешено.
– Не… могу, – прошептали застывающие губы. – Я все силы… отдал… К тому же… яд… в ранах…
Владимир поддерживал голову Белояна, из груди волхва рвались хрипы, там рокотало и лопалось, лицо исказила судорога, изо рта хлынула алая струйка. На глазах потрясенных и онемевших в беспомощности Владимира и дружинников алая струйка стала черной как деготь.
Внезапно загрохотало. Воздух колыхнулся, князя мягко толкнуло в спину. Кто-то ахнул. Он затравленно оглянулся. На том конце палаты пузырем вздулась стена, раскалилась, от нее пахнуло жаром. Пузырь все раздувался, стал полупрозрачным, а в нем, словно за грязной пленкой, смутно виднелась человеческая фигура.
– Колдовство! – вскрикнул кто-то.
– Берегите князя!
– Обереги! Обереги тащи!
Сильные руки ухватили Владимира за плечи, он зло стряхнул, в тот же миг пузырь мокро лопнул. Разлетелись рваные клочья, а в палату ворвалась рослая женщина с непокрытой головой. Ее огненные волосы были перехвачены на лбу широким золотым обручем с зеленым камнем с крупный орех. Глаза сразу отыскали распростертого Белояна. Вскрикнув, метнулась через палату так стремительно, что дружинники все еще смотрели на пустое место, где она только что была, а женщина очутилась рядом с Владимиром, упала возле Белояна на колени.
Огромные зеленые, как камень на лбу, глаза не отрывались от перекошенной морды Белояна. Лицо ее было смертельно бледным.
– Поднимите ему голову, – велела она сорванным голосом.
Грудь ее часто вздымалась, в глазах был дикий страх, а губы дрожали, будто по ним били пальцем. Владимир повернул голову волхва лицом к потолку.
Ее тонкие, но явно сильные пальцы сорвали с пояса черную баклажку. Владимир сунул пальцы в рот волхва, дернул нижнюю челюсть. Женщина перевернула над раскрытым ртом баклажку. Тоненькая струйка черной жидкости попала на черную кровь, взвился дымок, Владимир задержал дыхание, черная кровь превращалась в красную!
Белояна затрясло, Владимир обхватил могучими руками и держал изо всех