Библиотека

Книга для родителей стр. 95

Размер шрифта
-
+
Тема

говорил.

– Про меня?

– уг у.

– Интересно.

– Сказать?

– А ты думаешь, для меня важно, как он говорил?

– Для тебя, конечно, не важно.

– Это ты уши распустил.

– Ничего я не распускал.

– Он тебя здорово обставил. А как он про меня сказал?

– Он сказал: твой Володька корчит из себя англичанина, а на самом деле он дикарь.

– Это я?

– уг у.

– И сказал «корчит»?

– уг у.

– И дикарь?

– Угу. Он так сказал: дикарь.

– Здорово. А ты что?

– Я?

– А ты и рад, конечно?

– Ничего я не рад.

– Я, значит, дикарь, а ты будешь, скажите, пожалуйста, культурный человек!

– Он еще сказал: передай своему Володьке, что в социалистическом государстве таких дикарей все равно не будет.

Володька презрительно улыбнулся, первый раз за весь разговор:

– Здорово он тебя обставил. А ты всему и поверил. С тобой теперь опасно дружить. Ты теперь будешь «культурный человек». А твоя сестра все будет рассказывать, ей девчонки, конечно, принесут, ничего в классе сказать нельзя! А ты думаешь, она сама какая? Ты знаешь, какая она сама?

– Какая она сама? Что ты говоришь?

Александр и впрямь не мог понять, в чем дело: какая она сама? Надя была вне подозрений. Александр, правда, еще не забыл первого ошеломляющего впечатления после того, как выяснилось, что Надя его выдала, но почему-то он не мог обижаться на сестру, он просто обижался на себя – как это он выпустил из виду, что сестра все узнает. Теперь он смотрел на Володьку, и было очевидно, что Володька что-то знает.

– Какая она сама?

– О! Ты ничего не знаешь? Она про тебя наговорила, а как сама?

– Скажи.

– Тебе этого нельзя сказать! Ты такой культурный человек!

– Ну, скажи.

Володька задирал голову в гордой холодности, но и какое-то растерянное раздумье не сходило с его полного лица. И в его глазах на месте прежней высокомерной лени теперь перебегала очередь мелких иголочек. Такие иголочки бывают всегда, когда поврежденное самолюбие вступает в борьбу с извечным мальчишеским благородством и любовью к истине.

И сейчас самолюбие взяло верх. Володька сказал:

– Я тебе скажу, пожалуйста, только вот еще узнаю… одну вещь.

Так был достигнут компромисс. Вмешательство Нади не интересовало друзей, потому что она была в десятом классе, но двурушничество сестры терпеть было нельзя.

Надя Волгина училась в десятом классе той самой школы, где учились и наши друзья. Ясны были пути разглашения пушкинской истории. У этих девчонок гордость и разные повороты головы прекрасно совмещались со сплетнями и перешептываниями, а теперь было известно, о чем они шептались. Они обрадовались такому случаю. Если вспомнить, что вопрос о пушкинских стихах был предложен в самой культурной форме, и на самом деле никто и не собирался переделывать эти стихи на язык хулиганов, и все понимают, что эти стихи красивы, а не только они понимают, и если бы учитель взял и объяснил, как следует, если принять все это во внимание, то на первый план сейчас же выступает коварство этих девчонок. Они делают такой вид, что они разговаривают о «Капитанской дочке», а учителя им верят. А они рассказали Наде о пушкинских стихах. Вот они о чем разговаривают.

И Валя Строгова только в пятом классе такая гордая. А домой она

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.