Книга о языке стр. 69
и точно в таком порядке, как у него. И у него было доказательство, что это имя в овале — действительно «Клеопатра». На том же обелиске стояло ее имя по-гречески.
Все это доказывало, что некоторые иероглифы обозначают отдельные звуки. Вот так шел Шампольон по следу, изучая все новые и новые образчики египетского письма, отыскивая звучания все новых и новых иероглифов.
И вот однажды Шампольону попалась совершенно неизвестная ему иероглифическая надпись. Там было несколько царских овалов, а в них имена, которых он никогда раньше не видел. Он выбрал одно из них и стал изучать. Оно состояло из четырех знаков, причем два последних были совершенно одинаковые. Про них он уже знал, что это «с». Начиналось имя знаком
Этот знак заставил Шампольона подумать о коптском слове ре, которое означает «солнце». (Помнишь египетского бога солнца Ра из учебника по истории древнего мира?) Он попробовал подставить в то же имя, кроме уже известных с-с, еще и РЕ в начале — получилось РЕ-с-с. В волнении он понял, что если бы второй иероглиф звучал как ме, то, пожалуй, получилось бы имя Ремесес, или Рамсес, а был такой великий царь.
Потом Шампольон занялся другим именем, которое тоже кончалось знаком
Теперь у Шампольона хватало доказательств, что иероглифы можно прочесть. Недаром он так тщательно просматривал груды египетских текстов и проверял правильность каждого своего вывода. От его внимания не ускользала ни одна мелочь. Нередко ему помогало воображение, и в конце концов он раскрыл одну из величайших тайн на земле. Теперь он сам и другие ученые, которые добавили к его знаниям свои собственные, могли понемногу читать и узнавать увлекательнейшую историю Египта — историю, которая длилась около четырех тысяч лет.
Еще одна тайна разгаданаМного лет спустя египетскими иероглифами заинтересовался еще один смышленый подросток. Звали его Майкл Вентрис. Юного Майкла занимали языки — всякие, и древние, и современные, притом он увлекался еще и лыжами, и воздухоплаванием, и архитектурой.
С самого детства Майклу не раз выдавался случай выучить новый язык, и ни одного такого случая он не упустил. У себя дома, в Англии, он разговаривал с друзьями по-английски. К шести годам он выучил польский. (Его мать была наполовину полька.) Потом он учился в школе в Швейцарии и там говорил только по-французски и по-немецки. В семь лет он купил и прочел — по-немецки— книгу о египетских иероглифах. Вернувшись в Англию, он с удовольствием стал учить в школе древнегреческий.
Майклу нравились слова сами по себе, но больше всего он любил ломать голову над