Книга о странных вещах (сборник) стр. 445
ее любил, никому бы не позволил обидеть.
— Все, — шепнула Лина домовому. — Я сплю. Знаешь, что я хочу во сне увидеть?
— Знаю, — тихонько сказал Седик. — Только это уже как получится. У меня со снами всегда плохо получалось.
Но все у него в эту ночь получилось, Лине приснился сон про деревню, и отец в этом сне был живой, и мать счастливая.
И вообще все было хорошо.
Так хорошо, как в жизни не бывает. Только во сне.
Глава десятаяА время шло.
Наступил клейкий и зеленый май. Небо поголубело. Липы у забора интерната налились соком, весело засверкали в синем небе золотые купола церкви. Незаметно пришло время экзаменов.
— Ой, Линка, — растерянно и испуганно сказала Янка. — Я боюсь.
А чего бояться? Пришло время вступления во взрослую жизнь. Экзамены были просто чертой, которая отделяла их детство от вступления в мир, где можно было надеяться только на себя.
— Мать приедет, — сказал вечером Седик. — Платье на выпускной вечер тебе привезет.
— Тебе в институт надо поступать, — сказала Татьяна Сергеевна. — В медицинский. — И, вздохнув, добавила: — Твой дар использовать надо. Чтобы людям хорошо было.
Но у Лины были сомнения на этот счет. Ведь как получалось? Каждый раз она старалась, каждый раз хотела хорошего, а что получалось? Она и так старалась жить незаметнее, старалась не показывать того, что умела. Аумела она многое. По картам гадала, по фотографии могла определить, что у человека болит и вообще — живой ли он. А главное — тайно все научилась делать. Лечила на расстоянии. Когда Вику Авдееву из восьмого «а» в карантин уложили с подозрением на скарлатину, Лина из коридора ее лечила. Наутро, когда врачи приехали, они только руками развели — здоровая девочка, какая температура была? Тридцать девять и пять? Не может быть!
Даже Седик удивлялся:
— Ну, ты даешь! Бабка такого никогда не умела.
Ночами Лина улетала.
Смотрела с высоты на темную землю, где правильными рядами горели желтые уличные фонари и окна домов. Облака влажно обнимали ее тело, луна светилась над головой, и звезды подмигивали, словно подбадривали Лину — мы здесь, не робей! Лина становилась на краю облака и начинала танцевать, горделиво жалея, что некому ей свое умение показать, и принца прекрасного, похожего на молодого Баталова, рядом нет. И она кружилась среди звезд, и звезды кружились вокруг нее. И было у Лины ощущение окружающей пустоты и одиночества.
Семнадцатый год ей шел.
А семнадцать лет — это время, когда ужасно хочется любви, только Лина тогда этого не понимала. Она историю с Колькой помнила. А сами понимаете, обожжешься на молоке, на холодную воду дуть станешь.
Они с Янкой готовились к экзаменам, а в свободное время бегали в кино на улицу Герцена. Там контролершей работала девчонка, которая когда-то в их интернате жила, она их жизнь понимала, и когда звучал третий звонок, всегда пускала интернатовских воспитанников в зал. И Лина с Янкой смотрели иностранные фильмы про Тарзана, еще смотрели советские фильмы с красавчиком Баталовым, с Ильинским и большеротой белокурой Ладыгиной в главных ролях. Смотрели и завидовали, потому что любовь в фильмах была такая, просто жуткая, дух от нее захватывало! Линка дала Янке свою любимую книжку «Дикая собака Динго, или Повесть