Книга о странных вещах (сборник) стр. 447
про первую ее любовь Кольку Быстрова, а потом все-таки решила, что не стоит, потом когда-нибудь, когда жизнь семейная устоится и привыкнут они друг к другу. А потом, когда она положила голову на подушку, и совсем не до того стало.
Проснулись они — если то, что происходило ночью, можно было назвать сном — совсем уже очумевшие друг от друга.
— Линка, — шепнул Сашка. — Линка, я тебя люблю… Слышишь?
А Лина ничего не сказала, только прижималась к сильному гибкому телу лежавшему рядом на железной армейской кровати, которую Сашка приволок из казарм в целях улучшения будущего семейного быта молодой офицерской семьи, щурилась на светлое от солнечных лучей окно, как умиротворенная и сытая кошка, и вдыхала родной запах мужа. Больше ничего ей не надо было. Ничего, понимаете!
Так и началась у них счастливая семейная жизнь — с двумя тарелками, тремя ложками и двумя кастрюльками — в одной из них Лина варила суп, а в другой — в зависимости от настроения — компот или какао. И еще у них была радиола и несколько пластинок — отечественные «Ландыш», «Мишка-Мишка, где твоя улыбка, полная задора и огня», «Прощай, Антонина Петровна» и две заграничные с неведомым рок-н-роллом. Что это такое, Лина тогда не знала, но мелодии ей нравились своим зажигательным ритмом и неожиданными музыкальными переходами. Зато шоколада у них было завались! Шоколад и печенье входили в летный паек, который Сашка получал в части.
Жили они в длинном бараке, который приспособили для офицерского семейного общежития, перегородив пространство тонкими фанерными перегородками, обклеенными дешевенькими обоями. Слышимость была такая, что, если на одном конце барака чихнули, с другого обязательно желали доброго здоровья. А если кто-то в своем закутке начинал заниматься любовью, то, сами понимаете, через некоторое время все общежитие заводилось. Летчики и их подруги были людьми молодыми, впечатлительными, к тому же не зря говорят, что чужой пример заразителен.
Чего же удивляться, что через
девять месяцев у них родилась дочь?
Лина даже немного огорчилась, ей хотелось, чтобы родился мальчик и обязательно похожий на Сашку.
— Ладно, — успокоил ее муж. — Сначала нянька, а потом…
И оба прыснули, влюбленно разглядывая розовый байковый пакет, перевязанный красной лентой.
Девочку назвали Светланой.
Отмечали ее рождение всем офицерским общежитием — поставили в коридоре строительные козлы, на них доски постелили, все это накрыли простынями — стол получился, лучше не надо! Пили сладкое вино «Кюрдамир» и молдавский «Херес» из кружек и стаканов, шашлыки у входа жарили, танцевали до упада, друзья донимали Лину и Сашку солеными шуточками, все было так, словно не им завтра было вновь взлетать на трубе с керосином, как Сашка называл свой МИГ.
А Лина убежала из-за стола, села около деревянной кроватки, которую солдаты из БАО за день сделали, и долго смотрела в розовое личико с двумя дырочками крошечного носа и маленькими влажными губками, постоянно шевелящимися во сне. Смотрела и с тревогой думала, что дальше будет — не дай бог ее дар унаследует, не дай бог!
Она ведь старалась не показывать, что умеет. Разве что ангину кому-то незаметно полечит, ушиб какой. Только однажды и не сдержалась, когда Ваня Киреев разбился при прыжках. Сидела у госпиталя и залечивала на расстоянии все его