Библиотека

Книга Семи Дорог стр. 160

Размер шрифта
-
+
Тема

повернулся. Ядовитая лиана. Он трусливо отскочил и упал, споткнувшись о катапульту, рядом с которой завывала циркулярная пила.

– Уберите этого идиота! Он ни в чем не уверен!.. Наш мир не знает, какой облик ему принимать! – Уст щелкнул пальцами. Мошкин ощутил, что язык во рту стал огромным и раздувшимся, как те синие мертвые коровьи, которые видишь на рынке в мясном павильоне.

Покачивая топором, львиногривый переводил взгляд с Мефодия на Дафну, прикидывая, с кого начать. Буслаев попытался приподняться. Он знал, что до копья не добраться, но надо хотя бы отвлечь их от Дафны. Рекзак шагнул к нему. Ленивый толчок сапогом в лицо, разбивший губы, и Меф упал на спину. Он лежал, зная, что никогда уже не поднимется, и смотрел не на медленно поднимающийся топор некромага, а на небо.

– Лови! – заорал кто-то.

Шилов, закопченный, с пылающим на груди льдом, привстав, бросил Мефу пилум и тотчас упал от удара посохом. Похожий на доброго волшебника Уст Дункен обладал отличной реакцией. Но пилум уже летел. Буслаев перехватил его двумя руками чуть позади яблока и, не выпуская, вонзил в живот львиногривому. Тот покачнулся, прижимая ладони к животу.

– Ты убил меня! – прохрипел он, шатаясь. – Будь ты проклят! За меня отомстят! О! О! Как же я мучаюсь! Я принял смерть от какого-то юнца, такого же лохматого, как я сам!

Буслаев упрямо не выпускал пилума, хотя слишком долгие корчи и продолжительная болтовня некромага нравились ему все меньше. Да и другие почему-то не спешили мстить за товарища. Уст Дункен позволял себе зевать. Тавлеус Талорн вытирал ладонью лоб – потел он просто ужасно, – пот стекал по щекам и трем подбородкам, хотя погода, в общем, была совсем не жаркой.

Буслаев был готов к чему-то подобному, когда Рекзак Монеест перестал корчиться, пинком вышиб у него пилум и преспокойно выпрямился. Между тяжелым наконечником копья и телом некромага Буслаев различил серебристую, плотную кольчугу, на

миг сверкнувшую на солнце и сразу исчезнувшую.

– Я же говорила! Они бессмертны и неуязвимы, – безнадежно сказала Варвара.

– Так и есть, – подтвердил львиногривый. – Но все! Поиграли и хватит! Мне надоели неожиданности.

Он обвел пленников взглядом, махнул рукой и что-то негромко произнес. Меф ощутил себя дохлым раздувшимся слоном. Язык во рту так распух, что даже челюсти перестали смыкаться. Таким не выговоришь ни единого слова. Все, что Меф мог, это ворочать глазами и шевелить кистью правой руки.

Прасковья, находившаяся в том же незавидном положении, видела свою руку с поблескивающим на ней перстнем. Тот был фигурный, с длинным острым когтем, который выступал, если согнуть пальцы.

Тавлеус Талорн снова вытер пот.

– Сними защиту, Рекзак! Я с ней всегда ужасно мокну! – взмолился он.

Львиногривый отрицательно мотнул головой и наклонился, поднимая упавший топор.

– Нет. Рано.

Слова некромагов едва доносились до слуха Буслаева. Точно он слушал их, находясь под водой. Звуки растягивались, безнадежно ускользали.

– Да сними! Мне она тоже надоела! Нам и без защиты нечего опасаться, – присоединился к толстяку Уст Дункен.

– Ничего, созданного в этом мире!.. Артефакты, попавшие в книгу после ее создания, не живут по законам книги, отчего и способны ее покидать, – поправил львиногривый.

– Они далеко. Им не дотянуться, – осторожным толчком ноги Уст откатил от Буслаева его пилум. Затем краем

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.