Книга теней. Роман-бумеранг стр. 92
У нас на двери психиатрический замок - нипочем не открыть!
- Это судьба, - отмахнулась Эвридика. - Значит, я побежала по снегу. Босиком, между прочим, - первый раз в жизни! Бежала и ругала себя, что дура, что все себе порчу… Ногам было очень холодно, и телу… Снег шел, ветер дул - в общем, воспаление легких, как минимум. Я куда-то постоянно сворачивала… за мной же гнались; потом оказалась в каком-то дворе… дворике. И вот тут все началось… Аид Александрович, милый, можно я возьму Вашу руку? Я… я боюсь сейчас.
- Чего Вы боитесь?
- Рассказывать боюсь. Но я не брежу - правда ведь?
- Вы не бредите. - Аид Александрович протянул ей руку: рука была прохладная, сухая и немножко дрожала.
- Сейчас… Нет, я лучше не буду держать, - она выпустила руку. - Ну вот. У вас, конечно, так бывало: мне многие говорили, что так бывает, когда кажется: это все уже не в первый раз. Вдруг, знаете, такое странное ощущение: было! И обстановка, и внутри… и вот, скажем, сервиз этот на столе стоял и нож еще упал… Почему так? Может, правда - было? И жила уже раньше? Короче говоря, на бегу я поняла: бежала я так, не однажды бежала - и из больницы бежала, и из… ну, не знаю, - из Тартара! - Она усмехнулась. - Всю жизнь бежала, убегала всю жизнь. И мне стало ясно: я из убегающих, из тех то есть, кто постоянно убегает. И тут… вспомнить жутко: время - кончилось. Нет больше времени. И все остановилось, и дыхание перехватило - казалось, не дышу больше, ни одного вдоха не сделаю теперь!.. и села на какую-то скамейку: скамейка в снегу - холодно, значит. Села и… и сижу. Не дышу и не живу - умерла. А в руках - скрипка. Только Вы должны понять: не кажется-что-скрипка, а скрипка! Настоящая - на ощупь скрипка. Дека гладкая, смычок - и все холодное, ледяное. Пальцы совсем заледенели: как играть? Но я играла! Поверьте мне, я не брежу, я действительно играла. Я "Чакону" Баха играла!
- М-м… - произнес Аид Александрович.
- Нет, не м-м, не м-м! Вы слушайте, еще долго рассказывать, еще далеко до конца. Снег падать перестал и висел в воздухе, а я играла - мертвая, бездыханная… Потом танцевать начала - и понимала, что так, как я танцую, больше уж не буду никогда танцевать… на зеленом лугу! - Эвридика перевела дыхание. Отхлебнула кофе из чашки Петра, поморщилась: "Сладко как!" - А близко был город - дома… розовые, желтые, серые. Барокко вперемешку с готикой: так в детских книжках рисуют, когда дома в кучу! И около города я танцую на солнце, люди хлопают, Петр с кружкой ходит. С кружкой! - Она чуть ли не гневно взглянула на Петра. Пулей вылетела в кухню, вернулась с кружкой. - Есть у вас деньги, мелочь?
Аид Александрович выгреб из кармана все, что было, протянул Эвридике.
- Так звенело! - Она принялась бросать монеты в кружку. - Петр, ну помнишь? Петр!
- Помню, Фредерика. - От звука монет Петр вздрагивал.
- Ага-а-а! - в голосе - прямо-таки ликование. - Попался! Тогда ты тоже перепутал имя, я еще хотела сказать тебе,