Библиотека

Книжный шкаф Кирилла Кобрина стр. 59

Размер шрифта
-
+
Тема

– бесспорно, но, собранные под одной обложкой, они представляют собой чудовищный апофеоз количества, не ставшего качеством. Или, точнее, не желающего быть качеством. «Книга о Родине» ничего на самом деле не исследует. Несмотря на наукообразный общий вид, она – иронизирует, плоско и бесплодно, только вот объект иронии – совсем не тот, нежели кажется автору. На самом деле «дискурс о Родине» (говоря языком этого сочинения) в России принципиально не отличается от «дискурса о Родине» в Германии или Франции. Типологически это одно и то же; разница – в деталях. Изучать этот «дискурс» можно только исторически, то есть так, как Сандомирская попыталась сделать во второй части «Книги о Родине» (с оглядкой на Фуко) – но неудачно. Почему? Потому, что автор не понимает, что такое настоящий историзм.

В результате мы имеем 282 страницы несмешных семиотических шуток над совсем не смешной страной.

Это о чувстве. Теперь о чувстве меры. Интересно, когда я перестану читать (а кто-то – легион им имя – перестанет писать) вот такие фразы: «Родина / Отечество / Отчизна – это не имена географических или административно-политически х единиц. Это группа метафор, через призму которых концептуализируется определенная социальная конструкция, некая специальная модель отношений между индивидом и обществом, между гражданином и государством, между личностью и централизованной государственной системой»?

И последнее. Автор, думая, что проводит тончайший анализ неких историко-культурных знаковых и символических систем, на самом деле варварски огрубляет историческую материю. Например, характеристика Ивана Аксакова на с. 93 – недопустима для серьезного исследователя.

Робер Фавтье. Капетинги и Франция / Пер. с франц. к. и. н. Цыбулько Г. Ф. СПб.: Евразия, 2001. 320 с.

«Что появляется к концу XII в. у хронистов различного достоинства, так это то, что их личность начинает проявляться в их трудах. Некоторые из наиболее живых пишут французскими стихами, часто бесцветными, но слова которых, воспринимаемые прямо, без перевода, вызывают непосредственно в уме видение изображенных сцен» (с. 17). «Хоть сохранившиеся тексты умалчивают об этом, мы вправе себя спросить, не стояла ли за движением крупных феодалов, воспротивившихся регентству Бланки Кастильской на следующий день после смерти Людовика VIII, возможно бессознательно, идея, что время династии истекло, что должны, как и предсказал святой Валериан, произойти перемены» (с. 79).

Тот, кто сможет вынести эту белиберду полуграмотного переводчика, пусть и пишет рецензию на «Капетингов и Францию». Я думал, времена жуликов, наживающихся на интеллектуальном голоде сограждан, прошли. Ан нет. Достойное исследование Робера Фавтье безнадежно испохаблено. Одного не пойму, совершенно искренне: неужели не стыдно?

Поименно:

«Перевод с французского к. и. н. Цыбулько Г. Ф.»

«Научный редактор к. и. н.

Шишкин В. В.».

В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ В «МАЛОЙ СЕРИИ» ВЫШЛИ КНИГИ

Айрапетян Вардан. Русские толкования. – 208 с. – 2000.

Задача этой книжки – показать на избранных примерах, что русская герменевтика возможна как самостоятельная гуманитарная наука. Сквозная тема составивших книжку статей — иное, инакость по данным русского языка и фольклора и продолжающей фольклор литературы.

Вежбицкая Анна. Понимание культур через посредство ключевых слов / Пер. с англ. А. Д. Шмелева. – 288 с. – 2001. Основные положения, развиваемые в книге, заключаются в том, что разные языки существенно разнятся в отношении своего словарного состава и эти различия отражают различия ядерных ценностей соответствующих культурных общностей. Автор показывает, что всякая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.