Кочевники времени стр. 738
оставит много шрамов, мистер Бастэйбл. Когда она останется позади, наша страна уже не будет такой, как прежде.
— Следовательно, Стальной Царь представляет настоящую угрозу?
— То, что он олицетворяет, мистер Бастэйбл, — это настоящая угроза.
ГЛАВА ТРЕТЬЯКАЗАКИ-ПОВСТАНЦЫВскоре внизу уже показался Екатеринослав, и было ясно, что в городе идут бои. Повсюду мы видели дым и пламя. В предместьях суетились маленькие группы людей. До нас доносились гром пушек и приглушенный треск ружейных выстрелов.
Екатеринослав был городом, выстроенном в старорусском стиле с множеством деревянных строений. Высокие дома с обильной резьбой, знакомые луковичные главы церквей, шпили, а в центре — множество зданий из обожженного кирпича и лавок.
На Днепре горели и тонули корабли. Над городом планировал, вспенивая крыльями воду, один корабль; одним-двумя выстрелами он нагнал настоящий ужас. Очевидно, здесь размещались военные корабли повстанцев.
Пильняк знал Екатеринослав довольно хорошо. Он стоял рядом со мной и называл улицы и площади. В отдалении от города, между разрушенными крестьянскими домами и растоптанными полями, мы увидели главный лагерь казаков; беспорядочно поставленные палатки всех видов и размеров и временные хижины, многие из железнодорожных вагонов, поскольку главная железнодорожная ветка на Екатеринослав была захвачена.
— Вот они, — взволнованно сказал Пильняк. — Орды вольных казаков. Впечатляет, это вы должны признать уже сейчас. — Он поднес бинокль к глазам. — Большая часть их артиллерии находится вниз по течению Днепра у места дислокации их броненосцев. При последней атаке они применяли кавалерию. Там, внизу, должно быть около десяти тысяч лошадей.
— Что их кавалерия против воздушных кораблей? — возразил я. — По мне так, они — довольно недисциплинированный сброд.
— Подождите, пока не увидите их в бою. Тогда вы узнаете, что такое кавалерийская атака.
На самом деле мне было изумительно приятно услышать, как кто-то ведет подобные речи. В последний раз я слышал разговоры о кавалерийских атаках в хаосе моего прежнего времени, в 1902 году.
— Вы говорите так, точно держите их сторону, — сказал я.
Он замолчал, опустил бинокль и заметил очень серьезно:
— Все свободное, что только есть в русской душе, представлено казаками. Вся наша тоска по воле отражается в их образе жизни. Они жестоки, часто безграмотны и по петербургским масштабам необразованны, но они… они — казаки. Центральному правительству никогда не удавалось ввести здесь воинскую повинность. Они вызываются добровольцами, когда наступает их время. Но они хотят показать, что принимают свои решения самостоятельно и вовсе не обязаны подчиняться Петербургу.
— Этот мятеж, следовательно, вызвала воинская повинность? — Об этом я ничего не слышал в Одессе.
— Одна из причин. Их множество. Казаки традиционно пользуются определенной автономией. Пытаясь подчинить их себе,
цари лишь вызывали их ярость. Они образуют большие сообщества, называют их ордами. Они избирают себе предводителей и крайне чувствительны в подобных вопросах, мистер Бастэйбл.
— Несомненно, — сказал я. — У вас, следовательно, такое чувство, будто при подавлении этого восстания вы в известной степени уничтожаете ваше собственное представление о свободе и романтике?
— Вот именно, — ответил Пильняк. Он пожал плечами. — Но мы должны выполнять приказ, как вы считаете?
Я вздохнул. В этом моральном конфликте я ему не завидовал.
Между тем, казаки выследили корабль. С земли они открыли артиллерийский огонь и дали несколько ружейных выстрелов, но по счастью зенитных пушек у них было мало или вообще не