Кочевники времени стр. 794
миссис Перссон. Несколько минут спустя в комнату вошел Махно. Было слишком заметно, что он явился неохотно. С ним был еще один человек, и этого человека я тоже знал. Я уже начинал задаваться вопросом, не миссис ли Перссон все это отрежиссировала.
Тем другим человеком был Демпси, о котором я слышал, что он погиб по дороге в японский лагерь для военнопленных. Он был бледен и худ и выглядел больным. Возможно, наркотики отравили его уже безнадежно. Увидев меня, он выдавил кривую улыбку и покачнулся в мою сторону, хотя он не был пьян:
— Привет, Бастэйбл. Как чудно снова видеть знакомые лица. Вы явились для участия в последней битве?
— Что?
— Армагеддон, Бастэйбл. Разве не вы называли это так?
Стальной Царь разразился своим странноватым смехом.
— Чушь! Вы преувеличиваете, капитан Демпси. Профессор Марек заверяет нас, что сегодня все это намного безопаснее. В конце концов, вы принимаете участие в нашем эксперименте.
Демпси уселся и уставился в свой горшок с борщом. Он не предпринимал ни малейших попыток есть. Нестор Махно сел напротив него. Он смотрел на меня удивленно. Вероятно, его поразила та легкость и готовность, с которой я перешел на противоположную сторону.
— Собрание старых лагерников? — вопросил он. — Знаете ли вы, товарищ Джугашвили, что четверо из присутствующих были пленниками японцев?
— Я слышал. — Стальной Царь открыл маленькую дверцу на своем шлеме, и показался рот, испещренный шрамами после оспы.
Теперь я охотно верил слухам о том, что он носил эту страшную маску из тщеславия. Он начал медленно и осторожно отправлять еду в рот. Потом посмотрел на Махно:
— Вы отправили пленных в Харьков?
— Не лично. Они уже в дороге.
— Вероятно, в комфортабельном железнодорожном вагоне, выстланном шелками.
— Их транспортируют в битком набитых теплушках, где раньше возили скот. — Махно знал, что Стальной Царь потешается над ним. Он погладил свои тщательно подстриженные усики и устремил взгляд в тарелку.
— Для такого изощренного тактика вы чертовски нежная мимоза, — продолжал Джугашвили. — Я почти готов поверить, товарищ, что когда-нибудь это станет слабым звеном наших предприятий.
— Мы сражаемся против центрального правительства, — упрямо сказал Махно. — Мы не «за» вас сражаемся, товарищ. И это я уже имел честь объяснять вам, коротко и ясно, когда вывел наши корабли на поле боя.
— Вы вывели свои корабли, потому что знали, что без меня недостаточно сильны. Ваши смехотворные воззрения насчет «чести» и прочего абсолютно неприменимы в настоящий исторический момент.
— Наши воззрения никогда не могут быть неприменимы, — возразил Махно. — Мы отказываемся признавать хладнокровные убийства. Если мы должны убивать, то только лишь защищаясь. Мы и дальше будем
называть вещи своими именами и не станем подменять их псевдонаучными терминами.
— Людям нравятся такие термины. Они придают уверенность, — сказала миссис Перссон саркастически, точно говорила со старым другом.
Я задумался, хорошо ли знает она Махно. Вполне возможно, что он был одним из ее коллег. В анархисте было что-то непривычное и странное. Хотя логика его политических взглядов была для меня чересчур сложной, меня впечатляла его твердость в том, что касалось его основных принципов. Сколько идеалистов с легкостью забывали свои идеалы, как только замечали, что те могут стать причиной их политического поражения. Махно сохранял самообладание и, как мне показалось, почти сознательно противопоставлял себя Джутавшили, который