Кочевники времени стр. 795
строил свой авторитет на доктринах и маске.
Джугашвили не прекращал провоцировать Махно.
— Ваш род индивидуализма — это преступление самовлюбленной личности против общества, — сказал он. — И, что еще хуже, он будет побежден. А какая польза от революции, которая развалилась?
Махно поднялся из-за стола.
— Здесь невозможно ужинать, — сказал он, поклонился остальным и извинился. — Я возвращаюсь на мой корабль.
В глазах Стального Царя вспыхнула искра торжества, как будто он сознательно инсценировал отступление Махно и долго принуждал того к уходу.
Махно вопросительно взглянул на Демпси, но тот слегка качнул головой и потянулся за водкой.
Анархист вышел. Джугашвили, казалось, улыбался под своей маской.
Демпси нахмурил лоб, когда Махно уходил, Бирчингтон начал трепаться о «рациональном социализме» или о чем-то в том же роде, еще больше нагнетая атмосферу, которая и без того была мрачной.
Несколько секунд спустя мы услышали пистолетные выстрелы. С лестницы донеслись шаги, затем Махно вновь ворвался в комнату. На левой руке кровоточила огнестрельная рана, в правой он держал револьвер. Он направил его в сторону Джугашвили, однако не угрожая ему.
— Ну что, убить? Можете поглядеть, двое из ваших людей застрелены. Я знаю ваши штучки, Джугашвили. — Он сделал паузу и сунул разряженный револьвер в кобуру. — Сегодня ночью черные корабли уходят.
Он вышел.
Джугашвили привстал со своего места, в коптящем свете масляных ламп создавалось впечатление, будто металлическая маска постоянно меняет выражение лица. В холодных глазах застыла страстная ненависть.
— Нам он не нужен. Он сражался за наше дело как посторонний. Теперь на нашей стороне Наука. Я намереваюсь завтра представить первое изобретение Бирчингтона.
Бирчингтон выглядел так, будто его застали врасплох.
— Ну, шеф, вы, вероятно, обнаружите, что оно еще не совсем…
— Завтра утром оно будет готово, — заявил «шеф».
Демпси начал проявлять интерес к ходу разговора, хотя он почти не двигался с тех пор, как Махно появился и сделал свое заявление. Уна Перссон теперь задумчиво переводила глаза с одного на другого.
Джугашвили подошел к двери и крикнул вниз по лестнице:
— Доставьте сюда профессора!
Миссис Перссон и Демпси, кажется, оба знали, что должно сейчас произойти, но я совершенно растерялся.
Джугашвили ждал у двери, пока не показался маленький седоволосый человечек с круглым пенсне на носу. Он выглядел почти таким же нездоровым, как Демпси. Кожа лица была изъедена язвами, а глаза слезились так ужасно, что он постоянно промокал их красным носовым платком.
— Профессор Марек. Капитана Демпси вы уже знаете, мистера Бирчингтона тоже. Вы знакомы с миссис Перссон? С капитаном Бастэйблом?
Профессор мутно поглядел в нашу сторону и махнул в знак приветствия носовым платком.
— Ваши бомбы готовы, не так ли? И изобретение Бирчингтона тоже. — Джугашвили поковылял к своему месту. — Садитесь, профессор. Выпейте водки, она хорошая. Польская.
Профессор Марек потер щеку носовым платком. У меня было такое впечатление, будто его кожа слезала клочьями.
— Что это за бомбы? — спросил я профессора, больше из вежливости, чем из каких-либо иных побуждений.
— Те же самые, которые я сбросил на Хиросиму, — сказал Демпси с внезапной силой. — Это верно, профессор?
— Бомбы, которые развязали войну? — удивленно спросил я.
— Одна бомба. — Демпси поднял палец. Миссис Перссон ласково положила ладонь ему на плечо. — Одна бомба. Не так ли, миссис Перссон?
— Вы не должны…
— Это был