Когда исчезают следы стр. 32
слышится щелчок. Йеремиас лихорадочно оглядывается по сторонам. Вокруг по-прежнему никого. Полые стебли продолжают свой шелестящий танец. Йеремиас еще ненадолго затихает. Неужели в траве что-то происходит?
Вскоре перед глазами вырастает деревянная смотровая площадка. Он буквально взлетает на нее — лишь бы подальше от проклятых зарослей. Отчаянно хочется почувствовать простор, окинуть взглядом панораму. Ему осточертело со всех сторон натыкаться на траву. С площадки видны даже далекие поля. И в этот момент ушей достигает странный звук, словно кому-то вздумалось сыграть ноту на рожке или гобое. Может, они тогда про это говорили? Йеремиас пристально вглядывается в раскинувшийся пейзаж. Выпь? Должна быть неподалеку, однако ничего похожего тут не видно. Выпь обычно прячется в траве и издает такой звук, как будто резко подули в бутылку. Гудение, нет, гул — Йеремиас пытается правильно подобрать слово. Может, птица — это знак?
Звук прекращается. Йеремиас достает из кармана телефон. Новых сообщений нет. На встроенную камеру он снимает коротенькую пейзажную зарисовку, уделяя особое внимание колыханию травы на ветру, и отсылает файл брату. Затем кладет свой «Самсунг» обратно в карман джинсов и любуется небом. Сверху доносится кряканье. Темная крикливая стая сотен гусей прорезает воздух, выстроившись изящным косяком. Кажется, птицы интуитивно понимают, в каком порядке лететь. Лишь одна движется в своем странном темпе, постоянно выбивается, будто не собирается подстраиваться под остальных. «Собрат по несчастью», — думает Йеремиас и разворачивается, чтобы спуститься обратно.
Мало-помалу бесконечные травы расступаются, начинает проглядывать огромное поле. Прямо по курсу — темно-зеленое пятно Ламмассаари. Какие-то пара сотен метров — и мостки уведут его в лесное царство. Йеремиаса отвлекает некстати развязавшийся шнурок. Приходится остановиться и завязать. Заодно и на время посмотрит: 19:28. Оно словно замедлилось. Беспощадная усталость превращает все в липкие, непроходимые дебри.
Вдали слышатся чьи-то приглушенные голоса. Вздрогнув от неожиданности, Йеремиас пытается рассмотреть говорящих. От острова в его направлении бодро вышагивают две женщины. Лишь когда две пары ног, обтянутые тренировочными трико и обутые в яркие кроссовки, оглушительно трескуче проносятся мимо, Йеремиас приподнимается и снова с опаской оглядывается по сторонам. Никого, можно идти спокойно.
Так, обычным вечером обычного четверга этот парень настойчиво пробирается к Ламмассаари, пока не оказывается под мрачной сенью деревьев. Солнце уже растеряло остатки былой яркости, и закатное небо полыхает оттенками алого, окрашивая теплом стремительные воды Ванханкаупунгинкоски, район Арабианранта, поля Виикки и силуэты многоэтажек. В этот спокойный вечер движение рождают разве что подрагивающие на ветру шелковистые тростинки.
30 АВГУСТА, ПЯТНИЦА, ЯНПо прибытии в офис Ян понимает, что его любимый, чуть ли не именной, стул заняла Йона. Недовольный, он подходит к своему столу, снимает со спины рюкзак и швыряет его на диванчик, пристроившийся сбоку.
— Итак, каков план? — интересуется Йоханна Ниеминен, подъезжая к центру комнаты на офисном стуле Яна, не вставая с него. За перемещением начальства Хейди наблюдает, чуть склонив голову набок.
Зак подходит к стене с материалами и оборачивается, чтобы обменяться взглядами с коллегами. Волосы его спутаны, но джинсовая рубашка застегнута на все пуговицы и очки тоже на месте, как и всегда. Ян не уверен в том, что Зак сегодня ночевал дома.
— Я покопался в компьютере Йоханнеса и его профилях в социальных сетях. Все странички созданы для его диджейского альтер