Когда исчезают следы стр. 44
подтвердится худшее.
На пути к острову Ян впитывает мельчайшие детали окружения и прислушивается ко всем звукам, которые способен различить. Во время весенних паводков бродить по тростниковым зарослям запрещено. Насчет больших полей Ян не уверен: вряд ли там и впрямь можно утонуть, однако лучше не рисковать. Ян и Хейди поднимаются на деревянную смотровую площадку, ветер нещадно свистит и задувает им в уши. Тростник простирается неохватно далеко. Ян любуется ухоженными мостками, по обе стороны от которых торчат деревянные столбики, между ними пара-тройка метров. Яну отлично знакомо это место, но ему необходимо взглянуть на него как бы со стороны. На одной из стенок смотровой площадки висит плакат с нарисованными птицами и их латинскими наименованиями. Бекас, обладатель очень длинного клюва (gallinago gallinago), камышовка-барсучок, можно просто барсучок (acrocephalus schoenobaenus). Камышовка-барсучок похожа на маленького неказистого воробушка.
Они идут дальше и вскоре прибывают туда, где две бегуньи якобы видели пропавшего парня. Вероятно, именно с этого места начал и отряд с собаками.
Полые внутри, почти невесомые тростинки сухо перешептываются на ветру, охраняя землю, бывшую когда-то морским дном. Мостки заканчиваются уже на Ламмассаари — на развилке, в сердце которой возвышается деревянная табличка: налево — вышка для наблюдения за птицами, вперед — изба Похъёлы, направо — остров Куусилуото. Такой вот расклад.
Они отследили путь парня до острова, но вот был ли путь обратно — большой вопрос.
ХЕЙДИНа острове больше сотни домиков и дач, но во многие из них наведываются нечасто. Хейди просматривает свежие данные. Всем владельцам недвижимости на острове полиция разослала информацию, и теперь необходимо встретиться с теми, кто был здесь вечером в четверг. Хейди пробегается глазами по списку. Конец августа, будний день. В списке всего двое — эти точно были на Ламмассаари. Хейди рассматривает колоритные избушки, тесно прижавшиеся друг к другу. Остров, входящий в муниципалитет Хельсинки, уже несколько десятков лет служит горожанам местом для отдыха. Поначалу здешние домишки скорее напоминали невзрачные прямоугольные коробочки, однако с годами эти несерьезные дачки стали обрастать солидностью. «Интересно, в проектах этих домиков предусмотрены какие-нибудь укромные уголки для хранения, например, человеческих трупов? Ну, или чтобы просто было куда спрятать человека, — думает Хейди, поднимаясь к избе Похъёлы по испещренной корнями тропинке. — Водоснабжения тут, естественно, никакого, зато в распоряжении гостей — целых два колодца. Труп ведь можно и в колодец кинуть, так? — Хейди всю передергивает. — В ближайшие дни обыщут каждый домик и заглянут в каждый колодец — на всякий случай».
В ту же минуту до ушей Хейди доносится громкий лай полицейских собак, они где-то поблизости. Животным нужно время, чтобы оббежать весь остров, однако здесь они задержались не зря: запах одежды из шкафа Йеремиаса привел собак именно сюда. Причем ни одна животина ни разу не сбилась со следа. Все указывает на то, что, пройдя по деревянным мосткам до конца, Йеремиас испарился.
В центре Ламмассаари возвышается строение покрупнее остальных. Изба Похъёлы — красная, бревенчатая, построенная в начале ХХ века. «Ну и навидался же этот домишко за свою жизнь», — думает Хейди. Одно из его окон разбито, и туда на время кто-то заботливо вставил картонку. Чуть поодаль виднеется светлое здание. Скорее всего, это «Лепола» — дом в стиле ампир, тоже тот еще ветеран.