Когда исчезают следы стр. 45
Хейди останавливается у вывески, рассказывающей о заповеднике. Внизу на белом фоне нарисован ряд зеленых елочек.
Природный заповедник Виикки-Ванхан-каупунгинлахти
Охраняется согласно закону «Об охране окружающей среды». Заповедник создан с целью сберечь естественное природное многообразие на территории северной части залива Ванханкаупунгинлахти, куда входит его акватория с естественной для нее растительностью, а также прибрежные земли.
Является одним из важнейших в мире мест гнездования и миграции птиц.
На территории заповедника строго воспрещается:
• передвигаться вблизи зарослей озерного тростника в период весеннего паводка;
• наносить какой бы то ни было ущерб растениям;
• вредить и мешать животным;
• ловить рыбу.
Хейди переводит взгляд на верхушки деревьев. По небу лениво ползет парочка пушистых облачков. «Об охоте, значит, ни слова», — думает Хейди. Вполне естественное занятие, о котором принято тактично умалчивать. Будто вернулись в старые времена, когда боялись говорить о страшных вещах, чтобы ненароком не выманить ужас из его укрытия.
Хейди доходит до кромки воды. На бетонном пирсе поблескивают зеленью отшлифованные водой осколки стекол, фрагмент какой-то фарфоровой посудины и ржавая поясная пряжка. Должно быть, с этой бесценной коллекцией пришлось расстаться какому-то юному собирателю: родители не разрешили переть такие сокровища в дом. Хейди ступает по песку. Прибитые к берегу пожелтевшие камыши хрустят под ногами. Она подбирает валяющийся на песке камушек и закидывает его в воду так далеко, насколько хватает сил. В отличие от этого камушка, труп на глубину не пойдет. Не пройдет и нескольких дней, как мертвец всплывет на поверхность. Но сейчас вода чиста.
Хейди перечитывает свежую информацию на экране телефона: Айла Саволайнен, дом номер 3. Еще раз проверяет местоположение. Третий дом — около пирса. Она уже совсем рядом. У пирса Ламмассаари бесхозно болтаются несколько утлых лодочек. Даже оранжевая спасательная шлюпка осиротело застыла вблизи сауны.
— Я видела енотовидных собак, норок и ласок, оленей, даже барсука, но пропавшего мальчика не видела, вы уж извините, бога ради, — с порога сообщает дружелюбная женщина, живущая в доме номер 3, и удаляется обратно за водой для чая.
— У вас тут уютненько, — выкрикивает Хейди вслед исчезнувшей где-то внутри Айле Саволайнен. Она не видит дальше дверного проема, потому что на улице светло до слепоты, а в домике очень темно. Хейди украдкой вытаскивает из-под губы кусок снюса и скидывает его с крылечка прямо в траву.
Вскоре появляется хозяйка, держа в руках чайник в японском стиле и две чашечки.
— Немножко тепленького, — сообщает Айла и невозмутимо разливает чай по чашечкам. — Сахарку? — спрашивает она, но Хейди отказывается. От Айлы исходит домашнее тепло. Длинные, посеребренные сединой волосы собраны в небрежный пучок, на плечи накинута теплая сизая шаль. Глаза окружены множеством морщинок, какие бывают у очень улыбчивых людей. — Домик — это крошечная прихожая, из которой открывается гостиная, ведущая в саму жизнь. Тут все существуют в одном ритме с природой. Приезжают по весне, когда все начинает расти и зацветать, животные постепенно выползают из своих норок и прилетают птицы. А как наступают холода и все берется льдом, народ сбегает под крылышко городских джунглей.
Хейди кивает и аккуратно дует на горячий чай, прежде чем пробует его.
— Лично мне особенно по нутру здешние ушастые совушки. На Ламмассаари каждый год прилетает гнездоваться одна семейная пара. Птенцы ушастой совы рождаются довольно рано и кричат так,