Когда исчезают следы стр. 64
Самули.
— О, я тоже что-то такое читала, — смеется Саана. — Это, случайно, не та статья, где еще говорится, что заядлые матерщинники чаще всего имеют более богатый словарный запас, а это, в свою очередь, очень даже связано с уровнем интеллекта?
— Ага.
— В таком случае волноваться нам точно не о чем, — подытоживает Саана, смотря на Самули. Сейчас он выглядит таким беззаботным. А уж каким беззаботным и счастливым он был бы, застав братишку дома, поняв, что тот никогда и не пропадал.
— Знаешь, почему еще я в ужасе от всего этого? Откуда я знаю, что Йеремиас точно не стал бы себе вредить? — говорит Самули, подходя к двери на лестничную площадку.
— За пару дней до случившегося я получил от него вот это, — говорит он, показывая текстовое сообщение на экране телефона.
«Давай встретимся, дело есть».
— Тогда у меня была Венла, поэтому я сказал, чтобы он сам ко мне зашел, но он не захотел. «Мне лучше там не появляться». Он хотел пересечься в каком-нибудь тихом месте. Я ответил, мол, ладно, позже обсудим. Йеремиас написал: «Окей». Теперь я все время думаю об этом и грызу себя за ту переписку. О чем Йеремиас хотел мне рассказать? Что там было за дело? Если бы я знал, что все так обернется…
— Но ты не мог знать, — выпаливает Саана, хотя и понимает, что это слабое утешение.
— Я ломаю голову над тем, каким конкретно было вот это «окей». Он тогда обиделся на меня или действительно просто ждал, когда я с ним свяжусь и мы договоримся?
— Наверняка второе, — подбадривает его Саана.
— В детстве у Йеремиаса была привычка загадывать мне всякие загадочки. Он кидал подсказку, которая вела ко второй подсказке, а та — к третьей и так далее. Ночью я думал: может, я что-то упустил? А вдруг Йеремиас и в этот раз оставил для меня подсказку? В его квартире есть одна вещица, которую нужно проверить в первую очередь.
Они входят в просторный лифт, Самули нажимает на нужный этаж. Створки лифта разъезжаются в стороны, и их встречает темно-желтая стена. Почтовые ящики кричащего красного цвета ютятся в углу, будто приклеенные друг к другу, а в центре самой стены чернеет огромная буква «Х». До Сааны не сразу доходит, что никто специально не помечал крестом этаж пропавшего паренька. Это — десять. Десятый этаж. Она следует за Самули и вскоре оказывается у нужной квартиры. Первое, что они видят, открыв дверь, — пол прихожей, заваленный рекламными листовками и несколькими конвертами, в каких обычно присылают счета за коммунальные услуги.
— Так противно, — сердито шепчет Самули. — Вот пропал человек, и жизнь в некотором смысле останавливается, но этим кровососам хоть бы хны — продолжают терроризировать своими бумажками: одним лишь бы что-то продать, другие требуют денег.
Самули пинает кучку макулатуры в сторону, чтобы ничто не просыпалось в общий коридор и можно было свободно закрыть дверь. Он так и стоит в прихожей, Саана тоже замирает. В квартире тихо. И чем дольше они молчат, тем отчетливее различают едва уловимые звуки. Мягкое жужжание холодильника, движение лифта за дверью. Приглушенно шипят водопроводные трубы — наверное, кто-то из соседей принимает душ.
В квартире Йеремиаса давно не открывали окна. И воздух застоялся. Саана робко проходит в гостиную —