Когда исчезают следы стр. 75
время тусовок мы всех прямо на входе заставляем заклеивать камеры телефонов, — быстро сообщает он.
— А на самом здании камеры есть? — уточняет Хейди.
— Мы не пользуемся услугами охранных компаний, обходимся своими силами, так сказать, — отвечает мужчина с усмешкой.
Хейди решает не углубляться в понятие «свои силы». Они направляются к выходу.
— Звоните, если вдруг что-то вспомните, — говорит Хейди, вручая мужчине визитку.
В нескольких метрах от входной двери она замечает рисунок: белое изображение на черной стене. Огромная, почти светящаяся буква W, второй уголок которой изменен в нарисованный одной линией волчий силуэт.
— Что это? — спрашивает Хейди, показывая на рисунок.
— Граффити, — отвечает мужчина.
— И что оно означает?
Мужчина продолжает позвякивать связкой ключей.
— Уж копы-то должны быть в курсе.
— И все же? — настаивает Хейди.
— W — «Волки», байкерский клуб, они владельцы этого места.
12 НЕДЕЛЬ ДО ИСЧЕЗНОВЕНИЯ— Вы говорили, что в свое время запечатлели на пленку ритуалы какого-то культа. «Культа медведя», ведь так? — начинает Йеремиас.
Работа продвигается со скрипом. Быть оператором и одновременно брать интервью оказалось куда сложнее, чем предполагал Йеремиас. Тем более очередного вопроса Рой дожидается в гробовой тишине, лишнего не говорит, предпочитая молчать. Очень сложно настолько не управлять ходом дела, а до человеческого диалога еще далековато. У них даже сценария нет — лишь Ламмассаари с его окрестностями, старый деревянный дом посреди Куусилуото и потрясающе интересный человек. Тот, вокруг личности которого и выстроится весь фильм.
Йеремиас водит плечами туда-сюда, стараясь немного расслабиться. Абди нетерпеливо вышагивает где-то за спиной. Йоханнес вообще не явился в университет в оговоренное время, так что Йеремиас начал съемку без него. Свет сейчас — самое то, и ракурс продуман до мелочей. Абди поправляет микрофон над Роем и кивает Йеремиасу: можно начинать. Не время сдуваться, надо продолжать.
— Вернемся немного назад, — говорит Йеремиас, и ненадолго встает из-за камеры, чтобы мужчина мог увидеть его целиком. Йеремиас надеется, что ему удается всем своим существом излучать то уважение, которое вызывает сидящий перед ним документалист. Рой — живая легенда.
Мужчина согласно кивает. Его поза остается прежней: он просто сидит — и он интересен. Бомж с душой индейца и впечатляющим списком режиссерских заслуг.
— Давай вернемся к истокам, парень, — говорит мужчина. Его глаза внезапно опустели.
Будто Рой стер себе память и забыл, какую прожил жизнь. А если и впрямь забыл? Рой Куусисто производит впечатление человека, для которого достижения не являются мерилом человеческой ценности. А еще он, похоже, запойный алкоголик. Старая дача на Куусилуото весь свой век только и делает, что привечает алкашей. Уютное гнездышко на отшибе, среди деревьев — место массовой гибели клеток мозга. Теперь в доме остался только Рой. Йеремиасу до сих пор неясно, говорит он с оккупантом или Рою все-таки разрешили тут пожить.
Он кивает мужчине: камера включена. Горит маленький красный огонек. Впереди их обоих ждет долгий путь. Они запишут моменты из повседневной жизни Роя, его быт. О том, каким окажется результат, можно будет судить лишь по окончании съемок.
— То, что я изучал и чем интересуюсь до сих пор, — древние верования, — произносит мужчина, расплываясь перед объективом в неестественной улыбке. Где-то в глубине рта, среди уродливых потемневших зубов, мелькает один золотой. — Моя последняя работа — документальный фильм «Духи». В нем я