Когда исчезают следы стр. 76
исследую древние обряды и верования, отношение человека к природе. Лучший проводник в историю — наш язык. Чтобы понять прошлое, достаточно просто прислушаться к звучанию родного языка, ведь именно в нем кроются все ответы.
— Что конкретно подразумевается под духами? В фильме вы упоминаете духов леса и огня.
— Ага! Решил схитрить? На готовенькое прийти не получится, потому что легких и приятных ответов попросту нет, — цедит мужчина сквозь грязные зубы. — Я снимал природу такой, какая она есть. Снимал рождение и смерть. Гниение и развитие. Я предоставил природе самой говорить за себя. Отснятого материала набралось часов на двести, даже больше.
— Вы беспощадны к зрителю, — смеется за камерой Йеремиас.
Мужчина замолкает и взглядом, будто пробив объектив насквозь, добирается прямо до Йеремиаса.
— А кто сказал, что будет легко?
Рой сидит за столом и смотрит в камеру — смотрит колюче, почти пепелит, — и Йеремиасу кажется, что этот взгляд просверливает ему мозг. Внутри зарождается необъяснимый страх.
— Миссия людей, главным образом, умереть. Смерть — единственная определенная вещь во всем нашем существовании, — произносит мужчина.
Затем он указывает на что-то за спиной Йеремиаса своим потемневшим пальцем.
— Ты, — неожиданно шепчет он. — В тебе бледным туманом клубится смерть. Твое время почти вышло.
Ошарашенный Йеремиас оборачивается посмотреть, куда именно указывает Рой. В дверном проеме стоит только что подоспевший Йоханнес.
Его глаз почти не видно из-под полей панамы, а одежда выглядит так, будто ее натягивали наспех. На лице его застыла странная усмешка. Йеремиасу интересно, где его носило. Йоханнес проходит в дом, берет со стола пачку сигарет, вынимает одну и беззастенчиво швыряет обратно. Йеремиас переводит взгляд на камеру. В кадре по-прежнему безмятежно — словно время застыло. На фоне слышны отголоски того, как пальцы Йоханнеса нервно барабанят по столу.
— Йоханнес, может, перестанешь? — говорит Йеремиас и кивает Рою, чтобы тот продолжал.
— Природа совершенна, в ней заложено абсолютно все. Красота, гармония, иерархия. Я зачитаю вам один отрывок. Тот, что звучит в начале моего фильма. Слова самого Элиаса Лённрота, — говорит Рой и затем произносит: — Раньше верили, что д у хами — хорошими и дурными — вся природа полнится, что они есть в воздухе, в земле и даже под землей. И не было ни единого озера, острова, мыса и бухточки, ни единой рощицы, чащи, болота, равнины, полянки и дола, ни единого холмика, горки, кургана, ни единого родника, ручейка, реки и порога, ни единого деревца, травушки и цветка, ни единого человека и прочей живой твари, для которых не нашлось бы своего духа-покровителя. У воды и железа, у огня, ветра и мороза и даже у явлений навроде сна и смерти имелись свои особенные д у хи. И всякий из духов этих мог влиять — благостно или скверно — как на свои владения, так и на другие, далекие, ежели его призывали дарами и молитвами, задабривали жертвами, а порою злили и приманивали к себе бранью и угрозами.
6 СЕНТЯБРЯ, ПЯТНИЦА, ХЕЙДИКайталахти, район Лааясало. На второй раз дверной звонок отзывается такой же протяжной мелодией, какой отозвался и на первый, и Хейди от нетерпения начинает оглядываться по сторонам. У гаража припаркована блестящая беленькая «Тесла». Не могли же они уйти, ведь Юсси Силвасто сам настоял на этой встрече. Хейди немного