Когда исчезают следы стр. 90
говорит она, целуя Яна в щеку.
— Извините, пожалуйста, за опоздание, — смеется она. — Велосипед решил, что его колеса нужно накачать именно сегодня.
Эта черта забавляет Яна. Саана опаздывает почти всегда, но каждый раз на ее лице написано такое искреннее удивление: мол, ну надо же, не успела!
— Ну что ж, — начинает отец Яна с улыбкой.
Саана огибает стол. Она не пожимает протянутую ей руку, а просто обнимает его. Ян с интересом наблюдает за отцом, который реагирует на объятие с легким опозданием.
— Ну что ж, — повторяет отец, с любопытством оглядывая женщину. — Приятно познакомиться.
— И мне, очень, — посмеивается Саана, после чего садится рядом с отцом за стол, рассчитанный на четырех человек.
Ян тут же оценивает обстановку и начинает беспокоиться: что, если отец ей нагрубит? Однако вскоре становится понятно, что повода для паники нет — Саана и отец моментально находят общие темы для разговора, и Ян то и дело чувствует себя лишним на этом празднике жизни.
Саана уходит в уборную. Отец прищуривается и многозначительно на него смотрит — так, как не смотрел уже очень давно.
— She’s a keeper, как говорится, — сообщает отец, подмигивая еще раз.
Ян улыбается, хотя его странным образом коробит от всего этого: от английских фразочек, от игривого тона, от подшучиваний. Что еще за новости? Да и одобрение отца ему, по большому счету, не требуется, он никогда о таком не просил — даже наоборот. Если говорить начистоту, Яну даже понравилась бы ситуация, в которой отцу бы пришлась его девушка не по душе. В этом плане ему с Сааной не повезло: она просто не может быть не по душе.
— О чем шепчетесь? — спрашивает Саана, вернувшись за стол на удивление скоро.
— Да мы тут обсуждали тот заповедник, Ванханкаупунгинлахти.
— Вот-вот, и я как раз говорил, что прочел одну любопытную книжицу — «Мережные цари Сёркки», — сообщает отец. — В ней очень здорово описана вся та жуть, что происходила в Ванханкаупунгинлахти, от души рекомендую.
Причем обращается он только к Саане. Наблюдая за этими двумя, Ян с трудом сдерживает улыбку. Все же приятно чувствовать, как отец постепенно оттаивает, становится приветливее и мягче. Одно лишь присутствие Сааны погружает Яна в почти утраченную атмосферу — в настроение тех времен, когда мама была жива. Ян сглатывает. Он еще не до конца это пережил, но сейчас не время и не место для бурного выражения эмоций. Сейчас — хорошо. Ян глотает очередной кусок, словно заодно запихивая в горло и непрошеные слезы.
— А ты ее читал?
Вопрос Сааны моментально приводит Яна в чувство. Две пары глаз внимательно смотрят на него в ожидании ответа.
Словно разучившись говорить, Ян только качает головой. Он предпочитает помалкивать о том, что заповедник этот — со всеми своими тростниковыми полями, с тем самым Куусилуото — сейчас волнует его больше, чем что бы то ни было на целом свете.
— Раньше там находился весь Хельсинки, его самое сердце. Владения самогонщиков, — продолжает отец, а потом вдруг меняет тему.
— Ян, ты хоть успел насладиться последними летними деньками?
Отправив в рот кусок форели, Ян старается жевать его как можно дольше: для ответа на такой вопрос требуется время.
9 СЕНТЯБРЯ, ПОНЕДЕЛЬНИК, ЯНУтопая в мягкости старого офисного дивана, Ян погружается в невеселые