Когда исчезнет эхо стр. 103
мутного ты действительно не в курсах. А вот о том, что тридцать лет назад в Сазонове приключилось, представление имеешь. Вот я и спрашиваю тебя, что именно ты знаешь, потому как это большое значение имеет и может пролить свет на разгадку совершенного убийства.
Василий Васильевич снова пожевал губами. Вид у него был мрачный, но отнюдь не напуганный.
— Ладно, — крякнул он. — В конце концов, ничего преступного я тогда не сделал. Так, поучаствовал в небольшой фальсификации, не больше. Вреда от этого никому не было, а хороших людей от маленьких неприятностей прикрыло.
— Так вы
знали, что Митька не сам утонул, а его убили?! — выкрикнула Юлька. На старого милиционера она смотрела чуть ли не с отвращением.
— Да нет же, говорю я вам! То, что с мальцом что-то не так, я слыхом не слыхивал. Ну утонул парнишка, не хватило сил до берега доплыть. Так же бывает. Его Петр Никандрович нашел, нашей Анны Петровны отец. Они с Николаем Дмитриевичем рыбачили в тот вечер. К берегу причалили, стали в камышах лодку вытаскивать и на Митьку наткнулись. Николай Дмитриевич караулить остался, а Петр до меня побег, а уж потом к матери Митькиной, значит, чтобы оповестить. Я на берег сразу побежал и мальца осмотрел. Мертвый он был, но без следов насильственной смерти. Потом и вскрытие мы проводили, хоть мать и против была. Но я настоял. Утонул он. В легких — речная вода. Не мог я заподозрить убийство, хотя, наверное, и должен был. Нет, не про Митькину смерть я говорю.
— А про чью?
Василий Васильевич молчал, глядя в окно, за которым бушевало знойное лето. Его запахи, краски, нахальное, бьющее в окно солнце словно насмехались над ним, оправдывающимся, словно школьник. Он досадливо крякнул от неловкости.
— В общем, пока мы с Митькой разбирались, выяснилось, что Женя с обрыва кинулась, — глухо продолжил он. — Мне про это Катерина рассказала, девчонка местная, Женькина лучшая подружка. Их семья со мной в соседнем доме жила, том, что заколочен сейчас. Прибежала, лица на ней нет, кричит: «Дядя Вася, Женька с обрыва кинулась!» Я аж захолонул весь, думаю, да что за напасть-то такая! Спрашиваю у нее: «Откуда знаешь?» А она отвечает: «Вадим сказал. Он ее вещи под сосной нашел и записку прощальную».
— Была записка, значит? — уточнил Олег.
— Была, да. Своими глазами я ее читал, собственными руками держал. Мол, простите меня все, никого не вините, значит, судьба у меня такая. Я до Алексея сбегал, до дяди ее, мы поисковую операцию снарядили, водолазов вызвали, но тело не нашли. Течение там такое, что затянуть на большую глубину могло. Мальчонку я этого допросил, конечно, Вадима. Но он только раскачивался взад-вперед да твердил как попугай, что он перед Женей виноват. В общем, я его в покое оставил, потому что парень был в глубоком шоке. Решил, что завтра с ним разберусь.
— А назавтра он на той сосне повесился, — подсказала Юлька.
— Так в том-то и дело… — Василий Васильевич жалобно посмотрел на Асмоловых. — Поисковая операция всю ночь шла и часть утра. Водолазы где-то в восемь утра только уехали, я пошел домой, хотел поспать хоть немного, но не успел лечь, потому что ко мне пришел Бекетов.
— Бекетов?
— Ну шишка