Когда мы мечтаем стр. 45
разговариваем? – …что ты подружился с простым смертным вроде меня?
Внезапно воцарилась тишина. Я почти поверила, что связь прервалась, и посмотрела на телефон. Но на экране все еще горело имя Чжэ Ёна и продолжался отсчет секунд.
Я снова прижала телефон к уху.
– Чжэ Ён?
Он тяжело вздохнул, и я инстинктивно поняла, что разговор в очередной раз принимает оборот, который мне не понравится.
– Тебе стоит еще кое-что знать, – начал он. – Отличия от западной модели распространяются не только на образование. Дружба или отношения с представительницами противоположного пола рассматриваются как нежелательные.
– В смысле? – Я догадывалась, что он сейчас скажет, но хотела услышать от него.
– Будет лучше, если ты никому не станешь рассказывать о нашем знакомстве.
Да. Вот оно.
Я вроде и не планировала в ближайшее время козырять им перед Лив с Мэл. Уверена, у них обеих нашлось бы что на это сказать. Однако он устраивал секрет из нашей – да чего собственно? дружбы? – из наших отношений, и это бесило. Я даже не уверена, что между нами происходит. Разговоры обо всем и ни о чем, нетерпеливое ожидание ответов, трепет в животе. Меня закинуло на неизведанную территорию, да и отсутствие нормального определения для наших подвешенных отношений не облегчало ситуацию.
– Я не готовлю заявление для прессы, если тебя именно это волнует, – заверила я Чжэ Ёна.
Вероятно, слегка кислым тоном. Логически я понимала – просьба абсолютно обоснованна. Тем не менее бабочки в животе молниеносно уступили место тянущему чувству в груди. Я растерла ее свободной рукой.
Вздох.
– Элла.
Мое имя прозвучало как просьба о снисхождении.
– Поверь мне, каждый раз, стоит ребятам поймать меня на глупой улыбке, когда я читаю твое сообщение, мне хочется им все рассказать.
Тук, тук. Сердце сбилось с такта, стоило Чжэ Ёну описать эту картину. Я представила, как он украдкой поглядывает в телефон, на его лице мелькает улыбка, глаза вспыхивают.
На меня лениво накатывает теплое чувство, защищая от всех тревожных мыслей.
– Будь у меня выбор, я бы не просил об этом, – продолжал Чжэ Ён, даже не подозревая, насколько меня успокоили его предыдущие слова.
Глубокий вдох, выдох.
– Я тебе верю, просто не вижу, в чем проблема, раз уж мы просто друзья, – закинула я удочку.
Телефон разразился сухим и безрадостным смехом.
– Журналисты немедленно все переиначат в своих интересах. В большинстве случаев, даже если всё совсем невинно, их это мало интересует.
– Звучит… утомительно, – выдала я за неимением более подходящих слов. Хотя, думаю, этот эпитет и близко не передает ситуацию.
– Можно и так сказать, но… человек ко всему привыкает.
Сомневаюсь в искренности
этого утверждения. Как можно себя нормально чувствовать, если о тебе постоянно трубят СМИ и следуют за каждым твоим шагом?
– То есть видеться мы не можем?
– Ты собиралась в ближайшее время со мной фоткаться на публике? – поддел Чжэ Ён.
– Нет, но… в этом нет никакого смысла в любом случае. Отсюда до Южной Кореи – не рукой подать. Разве что тебя снова занесет в Чикаго.
– Да, раз уж мы заговорили об этом, – Чжэ Ён проигнорировал мои разглагольствования. – У тебя есть планы на выходные через две недели?
Я мысленно пробежалась по расписанию. Учеба, работа, учеба, учеба.
– Нет, а что?
– Что, если мы пересечемся?
Молчание.