Когда не стало Эмили стр. 3
женщина уже исчезла из виду. Она могла войти в любую из десятка местных лавчонок. Я остановился и перевел дух. Вдруг к тротуару подкатила машина. За рулем сидела Миллисент.
— Это вы, Альберт?
На что я без особого воодушевления ответил:
— Собственной персоной.
— Что вы здесь делаете? Я видела вас бегущим. Это для меня откровение.
— Я вовсе не бежал, просто занимался быстрой ходьбой, дабы разогнать кровь. Вы же знаете, бег трусцой очень полезен.
Я поспешно распрощался и затрусил обратно к магазину.
Наутро, вернувшись с прогулки к овражку, я застал в нашей рисовальной студии Миллисент, она наливала себе кофе и чувствовала себя здесь, как рыба в воде. Кузина вполне освоилась в студии за те трое суток, когда однажды делила кров с Эмили.
— Я была наверху, проверяла гардероб Эмили, — сообщила мне Миллисент. — Ничего не пропало.
— А почему что-то должно было пропасть? Разве у нас побывали воры? Подозреваю, вы знаете все ее шмотки наперечет, так?
— Ну, почти все. Не хватает самой малости. Только не говорите мне, что Эмили уехала в Сан-Франциско без пожитков.
— Прихватила немного. Она всегда ездит налегке.
— А в чем она была одета, когда уезжала?
Миллисент не впервые задавала мне этот вопрос На сей раз я ответил, что не помню. Ее брови взметнулись вверх. Она поставила чашку на стол.
— Альберт, вечером у меня назначен спиритический сеанс. Может, зайдете?
— Не пойду я ни на какие чертовы сеансы.
— Разве вы не хотите поговорить с умершими близкими?
— Полагаю, умерших надо оставить в покое. Нечего сдергивать их сюда с небес.
— Вы не хотите пообщаться с вашей первой супругой?
— За каким чертом мне общаться с Синтией? Мне ровным счетом нечего ей сказать.
— Но, быть может, она что-то скажет вам?
Я вытер испарину со лба.
— Я не намерен присутствовать на вашем дурацком сеансе. Точка.
Тем вечером, отправляясь спать, я дотошно проверил платяные шкафы Эмили. Как я распоряжусь ее барахлом? Надо будет пожертвовать какой-нибудь благотворительной ораве.
В два ночи меня разбудили звуки музыки. Я прислушался. Внизу кто-то играл на пианино любимую сонату Эмили Я влез в ночные туфли, натянул халат и включил свет в коридоре. Когда я преодолел половину лестницы, музыка стихла. Я продолжил спуск и остановился у дверей музыкального салона. Приник ухом к одной из створок — ничего. Тихонько открыл дверь и заглянул внутрь. За пианино никого не было, но на его крышке подрагивали две горящие свечи в подсвечниках. В комнате было довольно свежо. Отодвинув шторы, я нашел источник сквозняка и закрыл двери на террасу. Потом задул свечи
и покинул комнату. У подножия лестницы я столкнулся с Брюстерсом.
— Мне послышалось, кто-то музицирует. Это были вы, сэр? —спросил он.
Я вытер ладони о халат и ответил:
— Да, я.
— А я и не знал, что вы играете, сэр!
— Вы еще многого обо мне не знаете, Брюстерс, и никогда не узнаете.
Я поднялся в свою спальню, выждал с полчаса и оделся. Затем при ярком лунном свете отправился к сараю, зажег свет и осмотрел садовый инвентарь. Снял со стены лопату с длинной рукоятью и сбил с ее лезвия грязь. Положив лопату на плечо, я зашагал к овражку. Почти у цели я остановился,